Легенда о Черном Дембеле

Издалека движется поезд, и вот он приближается, и камера вплывает в обычный плацкартный вагон, забитый контрактниками, которые едут на войну после трёх месячных курсов, где они вспоминали то , чему их когда-то учили на срочной службе. В каждом плацкарте оживленные разговоры , смех - они едут на заработки, деньги по контракту хорошие, льготы . И никто не замечает , как по вагону проходит  здоровенная размытая фигура в солдатской шинели. Она вполне осязаема, можно различить самые мелкие детали, но ее никто не видит.Пока. Фигура ставит над головами выбранных ею, огненные метки в виде гранаты, пули, штыка или даже топора, пройдя этот вагон,  ЧД,И это конечно он, отправляется в следующий . Он не спешит, ехать ещё двое суток. И вот , уже это ночью, отмеченным начинают сниться сны, где их убивают..

Развитие кошмара: Вторые сутки в пути
День первый. Осознание.
Утро после первой ночи. В вагоне уже не так весело. Несколько человек просыпаются в холодном поту. Наш главный герой (пусть будет крепкий мужик, условный «Степаныч», который поехал ради будущего детей) замечает, что его сосед по полке, молодой парень, сидит бледный и трясущимися руками пытается налить чай.
«Слушай, Степаныч... Мне такой бред приснился. Будто мы уже там, окоп, и на меня сверху мина летит. И я прям почувствовал, как осколок в грудь входит. Жарко так стало, до сих пор печет».
Степаныч пытается его успокоить: «Да ладно, это мандраж предбоевой, бывает». Но сам вспоминает, что ночью проснулся от собственного крика — во сне ему штыком пробили горло.
День второй. Паранойя и проявление меток.
Атмосфера в поезде накаляется. Сны снились не двоим, а половине вагона. Мужики начинают ругаться на пустом месте, нарастает паника.
И тут Чёрный Дембель делает следующий шаг. Метки над головами, которые раньше были невидимы, начинают слегка проявляться в реальном мире, но только для тех, кто сам отмечен.
Степаныч смотрит в зеркало в тамбуре, подкуривая сигарету. И вдруг в отражении видит, как у него на лбу, прямо над переносицей, на секунду вспыхивает багровый след — силуэт пули.
Он возвращается в вагон и с ужасом видит, что у парня-соседа над головой в воздухе едва заметно вьется дымок в форме осколка гранаты. А у третьего, весельчака-балагура, над подушкой висит отчетливый силуэт... топора. (Откуда в современном бою топор?! Это пугает больше всего, рождая мистический ужас перед неизбежным).
Кульминация в поезде: Последняя ночь перед прибытием
Поезд подъезжает к зоне разгрузки. За окнами уже темно, глухие полустанки. Вагон погрузился в параноидальный психоз. Никто не хочет спать, потому что спать — значит видеть свою смерть. Мужики глушат страх алкоголем, кто-то молится, кто-то пытается сорвать стоп-кран.
И вот, в три часа ночи, свет в вагоне начинает тускнеть, превращаясь в тусклый, мертвенно-синий. Проводник куда-то исчез.
В тамбуре хлопает дверь. Бум... Бум... Бум... Тяжелые шаги.
В вагон снова входит Чёрный Дембель. Теперь его видят все, у кого горят метки. Он идет собирать свой «урожай» предчувствий. Он не убивает их сейчас — поезд должен доехать. Он просто подходит к каждому отмеченному, наклоняется и шепчет на ухо точную дату и время, когда метка сработает.
Степаныч забивается на своей полке, закрывает глаза, но Дембель останавливается прямо рядом с ним. Пахнет сырой землей и старой шинелью. Холодная рука в белой перчатке касается его лба, прямо там, где след от пули.
Голос Чёрного Дембеля:
— В Книге Судеб все предначертано, земляк... Мы не творим беспредел. Вторник. 14:15. Не забудь каску... хотя она не поможет.
Финал первого акта (Выход из поезда)
Утро. Поезд останавливается. Двери открываются, контрактники выходят на перрон. Яркое солнце, офицеры кричат, строят команду, воет сирена где-то вдалеке.
Все, кому снились сны, идут как живые мертвецы. Они знают свой час.
Степаныч выходит последним. Он смотрит на тех, у кого над головами меток не было — эти мужики бодры, шутят, идут воевать и, скорее всего, вернутся домой с деньгами. А «отмеченный взвод» строем уходит в туман.
Степаныч смотрит на часы. До вторника, до 14:15, осталось ровно сорок восемь часов. И главный вопрос фильма: можно ли обмануть Чёрного Дембеля, если ты уже знаешь приказ? Например, если в 14:15 во вторник Степаныч просто откажется идти в бой, закроется в блиндаже или вообще дезертирует — найдет ли его пуля Дембеля там?

Сцена. Колонна грузовиков. Грунтовая дорога.
Пыль стоит столбом. КамАЗы трясет на ухабах. Мужики в новеньком, еще не обношенном камуфляже судорожно держатся за автоматы. Смех из поезда забыт навсегда. Теперь каждый смотрит только в одну точку — на край скамьи у самого выхода из-под тента.
Там, покачиваясь в такт движению грузовика, сидит Чёрный Дембель. В этой реальности его шинель кажется еще более ветхой, сквозь прорехи в сукне просвечивает туманная серая пустота, а белые перчатки покрыты сухой могильной глиной. Он сидит спиной к кабине, лицом к солдатам. Капюшон или козырек фуражки опущен, но каждый чувствует на себе его немигающий взгляд.
Степаныч косится влево — сквозь щель в тенте видна вся колонна. Десятки машин. И на заднем борту каждой, свесив ноги наружу или вальяжно откинувшись на борт, сидит точно такой же призрак. Они как грозовые тучи, оседлавшие эту колонну.
Молодой парень, сосед Степаныча по плацкарту (у которого над головой дымился «осколок»), не выдерживает. Его начинает трясти.
Парень: (шепотом, давясь слезами) Степаныч... Он же на меня смотрит. Прямо в душу смотрит. У меня... у меня во сне среды не было. Мне снилось, что прямо сегодня. Прямо сейчас.
Степаныч: (сжимая зубы так, что сводит челюсти) Заткнись, малый. Не смотри на него. Смотри на меня. Автомат проверь. Предохранитель сними.
В этот момент грузовик сильно подбрасывает на колдобине. Солдат швыряет друг на друга. Парень теряет равновесие и вытягивает руку, чтобы не упасть... и его ладонь проходит сквозь плечо сидящего на краю Дембеля.
В ту же секунду по кузову проносится ледяной сквозняк. Парень с диким криком отдергивает руку — его пальцы мгновенно почернели от страшного, трупного обморожения, кожа покрылась инеем.
Дембель медленно поворачивает к нему голову. Под козырьком на секунду вспыхивают два тусклых, фосфоресцирующих болотных огонька. Призрак достает из кармана шинели старые, ржавые армейские часы на цепочке. Смотрит на них. Потом поднимает палец в обледенелой перчатке и качает им из стороны в сторону: «Еще не время, сынок. Еще двадцать минут. Не торопи старшину».
И тут канонада впереди резко стихает. Вместо нее раздается нарастающий, противный, режущий уши свист. Свист приближающегося тяжелого снаряда. На этот звук Чёрный Дембель реагирует странно: он вдруг плавно встает во весь рост прямо в движущемся кузове, раскидывает руки в стороны, словно собирается встретить старого друга, и на его скрытом тьмой лице впервые отчетливо проступает хищная, жуткая оскаленная улыбка.
Степаныч: (орет во всю глотку) ВСЕ ИЗ МАШИНЫ!!! ЛОЖИСЬ!!!
Вот тут, под свист первого снаряда и безумный оскал Дембеля, можно завершить завязку и перейти к самому страшному: когда взрыв рассеивает дым, Степаныч понимает, что выжили единицы, но Дембель не ушел. Он идет по полю боя среди огня и собирает тех, чье время (согласно его ржавым часам) пришло минута в минуту.
Камера падает в грязь вместе со Степанычем. Вспышка. Оглушительный, рвущий барабанные перепонки взрыв за секунду превращает первый грузовик в груду горящего лома. Тент разлетается клочьями, в воздухе свистят осколки.
Степаныч приподнимает голову, отплевываясь от земли и копоти. Вокруг — кромешный ад. Колонна встала. Солдаты врассыпную прыгают в придорожные кюветы, кто-то беспорядочно палит в белый свет как в копеечку, командиры орут, но их голоса тонут в грохоте новой серии прилетов.
И посреди этого огненного шторма Степаныч видит Его.
Чёрный Дембель больше не размытая фигура. В дыму разрывов он обретает пугающую, абсолютную плотность. Он идет по полю боя не спеша, прогулочным шагом старослужащего, которому уже некуда торопиться. Снаряды рвутся в трех метрах от него, осколки со звоном рикошетят от невидимого щита, а он просто выполняет свою «работу».
Вот он подходит к парню-соседу по плацкарту. Тот лежит в траве, прижав руки к груди — точь-в-точь как в своем ночном кошмаре. Дембель наклоняется, аккуратно закрывает парню глаза пальцами в белой перчатке и... выдергивает из его груди призрачный, светящийся осколок мины. Осколок тут же растворяется в воздухе, а парень затихает навсегда. Дембель ставит галочку в своем невидимом блокноте.
Степаныча прошибает ледяной пот. Он смотрит на свои механические часы.
Понедельник. 15:30.
До его собственного «приказа» — до вторника, 14:15 — осталось чуть меньше суток. Метка в форме пули на его лбу начинает гореть так, будто к коже прижали раскаленное клеймо.
Степаныч понимает: Дембель не убьет его сейчас. По навигации ЧД всё должно произойти завтра. И в этот момент в голове у мужика созревает безумный, отчаянный план: «Если Дембель действует строго по Закону и не творит беспредел, значит, до 14:15 завтрашнего дня я абсолютно бессмертен? Мені нічого не загрожує?»
Сцена: Проверка гипотезы (До мурашек)
Вокруг продолжается обстрел. Соседний грузовик полыхает, из кузова не могут выбраться раненые ребята. Обычный человек ни за что бы не сунулся туда — это верная смерть. Но Степаныч, ведомый дикой, параноидальной логикой, встает во весь рост.
Он идет прямо под огнем. Вокруг свистят пули, земля взметается фонтанами от разрывов. Одна пуля чиркает его по плечу — лишь царапина. Осколок срезает ремень автомата — сам Степаныч цел. Он запрыгивает в горящий кузов, один за другим вытаскивает троих контуженных мужиков и сбрасывает их в кювет.
Офицер из окопа орет ему:
— Степаныч, ты маньяк?! Назад, сука, убьет!
Но Степаныч оборачивается и сквозь дым видит, что Чёрный Дембель остановился и смотрит прямо на него. Призрак медленно кивает, словно одобряя: «Правильно, Степаныч. Рискуй. Твой дембельский аккорд завтра. Сегодня я тебя никому не отдам».
Ночь на передовой. Накануне финала.
Блиндаж. Остатки взвода сидят в полумраке, прислушиваясь к редким прилетам. Степаныч сидит в углу, не выпуская из рук часы. До 14:15 осталось три часа. Напряжение такое, что воздух можно резать ножом.
И тут Степаныч решает перехитрить систему. Он подходит к ротному:
— Командир. Оставь меня здесь. В блиндаже. Охранять БК (боекомплект). На штурм не пойду. Лихорадка у меня, трусит всего.
Ротный, видя вчерашние «подвиги» Степаныча, думает, что у мужика просто сорвало крышу от стресса, и соглашается:
— Ладно, Степаныч. Сиди тут. Парни пойдут, а ты на прикрытии в тылу.
Степаныч возвращается в самый дальний, самый глубокий угол бетонного бункера. Сверху три метра наката, бревна, броня. Сюда ни одна мина не долетит. Он садится на ящик, обхватывает колени руками. На часах — 14:05. Десять минут.
Он думает: «Ну давай, Чёрный Дембель. Я в бетонной коробке в тылу. На штурм не пошел. Откуда прилетит твоя пуля? Как ты выполнишь свой чертов приказ, если здесь нет врагов?!»
Время идет. 14:10... 14:12... 14:14...
В блиндаже идеальная, гробовая тишина. Снаружи даже канонада стихла. Степаныч слышит только оглушительный стук собственного сердца. Осталась одна минута.
И вдруг... свет от масляной лампы начинает синеть. С потолка бункера, сквозь бетон и бревна, начинает сочиться черная, болотная жижа, которая пахнет сырой землей.
Степаныч вскидывает автомат, направляя его в темноту.
Часы бьют 14:15.
Финал. Блиндаж. 14:14.
Степаныч сидит на ящике, вцепившись глазами в секундную стрелку. До конца его личного апокалипсиса — 60 секунд. Вокруг железобетонная тишина, в блиндаже только он и контуженный молодой боец, который безучастно сидит у входа, уставившись в одну точку.
Степаныч криво усмехается. На часах 14:14:45.
«Ну что, Дембель? Сдулся? Нет тут пули. Неоткуда ей взяться!»
Стрелка доползает до 14:15:00.
И в эту секунду контуженный парень у входа, будто в трансе, решает встать. Он тяжело поднимается, качаясь от слабости, и тянется к прибитому у входа деревянному колышку, где висит его грязная армейская фуражка.
Он цепляет фуражку, но его рука срывается и задевает ремень стоящего рядом автомата АК-74. Автомат, запутавшись ремнем за колышек, начинает падать, переворачиваясь в воздухе. Контуженный парень на автомате пытается его поймать, дергает за ремень...
ГЛУХОЙ, ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ В ЗАМКНУТОМ ПРОСТРАНСТВЕ.
Оружие ударяется о земляной пол, сорвавшись с предохранителя от удара. Пуля, выпущенная под диким углом, рикошетит от стальной пластины на потолочном бревне, меняет траекторию и...
Степаныч даже не успевает понять, что произошло. Вспышка.
Он просто чувствует резкий удар ровно по центру лба — туда, где все эти сутки горело невидимое клеймо.
Камера резко переключается на вид сверху. Степаныч падает навзничь на ящики. Его глаза открыты, а на лбу — аккуратное отверстие в форме пули. Часы на его руке показывают 14:15:10.
Контуженный парень в ужасе падает на колени перед телом: «Степаныч! Степаныч, прости, я случайно, ремень зацепился!..»
Но камера медленно отъезжает назад, вглубь темного угла блиндажа. И там, в полной темноте, едва заметно шевелится тяжелое сукно старой шинели. Из темноты плавно выходит рука в белой дембельской перчатке. Она аккуратно берет с ящика ржавые карманные часы Степаныча, щелкает крышкой, закрывая их, и убирает в карман.
Из темноты раздается финальный, едва слышный шепот:
— Все по Закону... мы не творим беспредел. С дембелем тебя, Степаныч.
Экран резко гаснет. В полной тишине начинают идти титры, и только через несколько секунд начинает глухо, как будто из-под земли, нарастать тяжелый армейский марш...