Айно

Сортавала, таволга, княженика,
Выцветших домишек кордон дощатый,
Рассыпные лавки – поди взгляни-ка,
Оставляй гроши, обрастай вещами.
Томные туманы над Ляппярви,
Духи-хийси скопом на камни лезут,
Заполночь выходит как пламя яркий
Золотой король из подмышки леса.
Молодой, высокий, рыжебородый,
И в глазах озерных не тают льдинки.
Ищет деву жаркой живой породы,
Ловит запоздалых и смотрит дико.
- Ты ли пала в реку прыжком форели,
Ты ли танцевала у водопада,
Для тебя ль постель росомахи грели,
Для тебя ль куражился лось патлатый?
Для тебя мониста, янтарь, гранаты,
Будем пить, и плакать, и веселиться!

Дева злой сиреной визжит: не надо!
А потом бежит и орет «Полиция!!!»
Приставал дурак в моховой шапчонке,
Вроде человек, а лицо медвежье,
Сувениркой тряс, распускал ручонки,
Вдруг утащит в топи и там зарежет?
Люди в форме прячут хвосты, вздыхают,
Не волнуйтесь, мало ли что бывало,
Поезжайте в место, где отдыхают,
Вот билетик в тихую Рускеалу…

…Эту женщину в Краснотурьинске звали Аней,
Восьмилетка, касса, барак, два сына,
Муж с пивком у телека на диване.
Торты, тапки, тряпки, трусы, трясина.
В полнолуние Ане снились аэропланы,
А к июню она и спать-то переставала,
Танцевала ночами, отзывалась на имя Айно,
И однажды без спроса уехала в Сортавалу.
Отиралась на полке, просила чай, улыбалась мило,
Покупала билеты – и пальчики не дрожали.
Черная топь, что в ничейной душе бурлила,
Поглотила ее с корнями и миражами.
Поскорей бы сойти у подножия мокрой шхеры,
Сбросить город и голой бродить меж ёлок,
Белыми ночами все рыси серы
На сырой земле госпожи Похъелы…

Заполночь выходит медвежий братец,
Золотой король из подмышки леса.
Медные монеты без счета тратит,
В катера заходит, встает на рельсы:

- Дева, где ты?
- Ай, - отвечает Айно. -
Здравствуй братец хийси, болотный пастырь.
В волосах моих прорастают тайны.
На губах моих проступает счастье.
Пей!

…И тьма потекла потоком
В золотое тело, в пустую душу.
Стал гранитной крошкой веселый локон,
Слезы потекли, наполняя кружки.
До утра вокруг топотали лоси,
Колыхались нерпы в озерной глади,
Дождь пошел – как будто в июне осень
Собралась луга и пригорки ладить.
Россыпи морошки да кровь брусники,
Рябь росы на иглах столетних сосен.
Рубленые руны забытой книги,
Пропадешь в трясине – никто не спросит…

На рассвете вздрогнуло Ляппяярви -
Встал седой валун, рассекая волны.
Запросто с причала не бросишь якорь,
То ль тюлень почудится, то ли ворон.
Но зато для фоток подходит дивно -
Не стесняйтесь селфи, да хоть бы топлесс,
Вот костюм русалки, костюм ундины,
Жемчуга, мониста, янтарный пояс!
Становитесь в позу, смотритесь в воду,
Путайте слова глубины и выси.
Щелк – и клок души улетит в болото,
На прокорм несытым косматым хийси.

Аня в Краснотурьинске спит ночами,
Дочку родила, раздобрела знатно,
Сортавалой смыло ее печали,
Позабыла шхеры – и так и надо.

Айно, говорят, поселилась в скалах,
Кормит рыбу, играет в волнах форелью.
Привечает чаек, больших и малых,
Пишет на домах имена карелов.
Угадает – выманит на опушку,
Бросит как зерно в голубые росы,
Мягким мхом болотным засеет душу,
Посвящая в племя златоволосых.
Айно! – плачет ветер, зовет и кличет,
Айно! – бьются волны, дробя граниты,
Айно! – только имя твоя добыча,
Только имя всуе не позабыто…

Уезжая ночью из Сортавалы,
Полюбуйся в зеркало – все в порядке?
Вдруг искрят глаза голубым и алым,
Вдруг блестят как солнце седые прядки…