Девятая

              Только тот, кто оглох,
              поймёт, как звучит тишина

Он пишет музыку, как мы её не слышит,
Она внутри – вокруг лишь тишина,
Из бездны нот, где вечный холод дышит,
Она, Девятая – как Божия волна…

Он всё сильнее нажимал педали,
Пусть глухота – чугунные тиски,
Но струны пели – нет они рычали,
Рояль дрожал под тяжестью руки.

За пультом он – теперь оркестр в страхе,
А взгляд его сильнее чем закон.
Вдруг гром ударил в медные рубахи,
И музыкой был хаос посрамлён.

Как кони перед бурей в стойле тёмном –
Сначала ноты спутаны в клубок,
Потом мелодия ворвалась вероломно –
Бетховена звучал чугунный рок.

Но кончено, и кто заплатит цену?
Лишь глухота – его последний щит.
И в этот раз его казнят на сцене,
И зов судьбы «та-та-та…» прозвучит.

Он запер дверь. Никто и не приходит.
Здесь он бессилен – в жизни без реприз.
Вот клавиши – холодные ступени,
Ведущие то в небеса, то вниз…

Душа его теперь стремилась к звёздам –
«Finita est…» Не всё успел сказать…
В весеннем небе звон. Холодный воздух
Не мог вот эти ноты не узнать.

Увидел Землю, прошептал: «Я слышу
Вот флейта и валторна, скрипки, хор…»
Бездомный ветер обрывал афишу,
И бесконечно длился До минор…

Для Господа не нужен слух и уши,
У музыканта – что ещё отнять?
Но слышал он: «Спасите наши души!»
Тогда спасал, и будет нас спасать.