Дихотомия

Когда случается беда, как трудно видеть в этом нечто иное, чем, то, что это Бог желает тебе вреда.

Когда болеет дитя, существует одна причина, ты «знаешь» - дитя чистит собой твою грязную личину.

Гвоздями в голову вколочено: всё плохое с тобой – потому что сам ты глубоко испорченный.

И чешутся руки себя поверх всех несчастий палкой избить, чтоб облегчить муки.

Как будто нужна двойная доза боли, иначе, ты по земле ходить не достоин.

Один язык осилен сознанием в кризисе – язык насилия,

Единственный, на котором Бог не говорит и без связи мучается от бессилия

Придвинуть тебя хоть на миллиметр ближе к целому. Хотя бы на его половину.

Но, как обезумевший зверь с боли лавиной сметённой волей, бежишь по кругу,

В котором ты же пупом земли в центр положен.

Знание, что конструкт ложен, отброшено на задворки разума в моменте памятью одноразовой,

Он не умеет проживать болезненный опыт иначе. И трудности Бога в этом для него ничего не значат.

Ведь Бог – вроде палача в животном сознании. А палачи не сочувствуют, не грустят, не плачут.

Прости, Боже, во мне дикого зверя! Я верю, что Ты не такой. Это он не верит, а я верю.