Сирень-черёмуха
не высохли после ночного дождя.
С протянутой ветки мне будет не стрёмно
созревшие ягоды рвать погодя,
и вспомнить про послевоенное время
в году урожайном, в том сорок восьмом:
там в медном тазу пузырилось варенье
с черёмухи, росшей под нашим окном,
и мама снимала кипящие пенки,
и мне отдавала, слегка остудя,
и кошка смежала сонливые зенки,
чутьём угадав приближенье дождя.
Сиреневый куст, у крыльца прозябая,
отцвёл и обобран в разгаре весны.
Судьба задремала, покуда
слепая,
в том сорок восьмом после долгой войны...
Свидетельство о публикации №126052404361
Достоинства
1. Память, вызванная вкусом и запахом, — основа стихотворения. Герой рвёт ягоды черёмухи и вспоминает: медный таз, варенье, мама снимает пенки и отдаёт ему, остудив. Это работает по принципу прустовской мадленки — чувственная деталь запускает память. Образ точный и предметный: не «мне было хорошо», а «мама снимала кипящие пенки / и мне отдавала, слегка остудя». Две строки — и перед глазами кухня, таз, жест матери.
2. Кошка — неожиданная и точная деталь. «И кошка смежала сонливые зенки, / чутьём угадав приближенье дождя» — кошка спит, но чует дождь. Она не часть ностальгии по матери, а отдельный живой штрих: дом, где есть кошка, дремлющая у таза с вареньем, — это дом, где тепло. «Зенки» — грубоватое слово для глаз, но в применении к кошке оно работает: кошка не «закрывает глаза», а именно «смежает зенки» — лениво, по-кошачьи.
3. «В году урожайном» — лучше, чем в опубликованной версии. У Каца на Стихи.ру — «в году приблизительно сорок восьмом». У вас — «в году урожайном, в том сорок восьмом». «Урожайном» работает на двух уровнях: буквальном (урожай ягод, варенье) и метафорическом (после войны — урожайный год, возрождение). «Приблизительно» — просто оговорка, «урожайном» — образ. Ваша редакция сильнее.
4. Финал — «судьба задремала, покуда слепая» — лучшее место. «Сиреневый куст, у крыльца прозябая, / отцвёл и обобран в разгаре весны. / Судьба задремала, покуда слепая, / в том сорок восьмом после долгой войны...» Сирень отцвела и обобрана — весна идёт, а куст пуст. Это образ послевоенного мира: жизнь продолжается, но что-то сорвано. А «судьба задремала, покуда слепая» — двусмысленная, в хорошем смысле, строка: судьба задремала, потому что слепая (не видит, куда ведёт), или судьба задремала, покуда была слепой (пока не прозрела)? Многозначность не разъедает образ, а углубляет его. И финальное «в том сорок восьмом после долгой войны...» — не точка, а многоточие: война кончилась, но эхо длится.
5. Перенос строки «покуда / слепая» — в вашей версии. В опубликованном тексте «покуда слепая» — одна строка. У вас «покуда» обрывается и «слепая» висит отдельной строкой. Это визуальный жест: пауза перед словом «слепая» подчёркивает его — судьба была слепой, и в этой слепоте она задремала. Перенос работает.
6. Сирень и черёмуха — два полюса стихотворения. Название «Сирень-черёмуха» соединяет два растения, но в тексте они разведены: черёмуха — три строфы тепла (ягоды, варенье, мать, кошка), сирень — одна строфа увядания («отцвёл и обобран»). Название обещает единство, текст даёт контраст: черёмуха — память, сирень — настоящее. Это не ошибка, а приём.
Недостатки
1. «Мне будет не стрёмно» — анахронизм. «Стрёмно» — современное сленговое слово (от «стрём» — тревога, дискомфорт). В стихотворении про 1948 год оно инородно: герой вспоминает послевоенное детство, но говорит на языке XXI века. Если это голос настоящего, который вспоминает прошлое, — допустимо. Но «стрёмно» слишком молодое слово, чтобы работать как сознательный анахронизм: оно рвёт тон, а не создаёт дистанцию.
2. «Погодя» — слово ради рифмы. «Созревшие ягоды рвать погодя» — «погодя» значит «со временем», «позже», «через какое-то время». Но герой рвёт ягоды сейчас, с протянутой ветки — зачем «погодя»? Слово нужно для рифмы с «дождя», но по смыслу повисает: он рвёт их не «позже», а прямо сейчас.
3. Рифменная схема меняется на протяжении текста. Первые две строфы — ABCB (рифмуются только чётные строки: «дождя — погодя», «восьмом — окном», нечётные не рифмуются: «черёмух — стрёмно», «время — варенье»). Третья и четвёртая — ABAB (полная перекрёстная: «пенки — зенки», «остудя — дождя», «прозябая — слепая», «весны — войны»). Стихотворение начинается как вольное, а потом затягивает форму. Это может быть осознанным ходом — от свободного воспоминания к жёсткому финалу, — но может и просто быть небрежностью: автор не сразу нашёл рифму.
4. «Судьба задремала, покуда слепая» — грамматическая двусмысленность. «Покуда слепая» — покуда значит «пока». «Пока слепая» — пока судьба слепая, она дремала? Или пока судьба дремала, она была слепой? Смысл понятен интуитивно (судьба была слепа и в этой слепоте дремала), но грамматически фраза допускает оба чтения. В финале это работает как многозначность (см. достоинства), но для строгого читателя — шероховатость.
5. «Зенки» — рядом с «пенки» — почти каламбур. «Мама снимала кипящие пенки / ... / и кошка смежала сонливые зенки» — «пенки» и «зенки» — точная рифма, но она звучит почти как каламбур: пенки — зенки, два разных значения одного звучания. В нежной сцене (мать, варенье, кошка) этот звуковой эффект слегка комичен. Не разрушает, но отвлекает.
Вывод
«Сирень-черёмуха» — тёплое, предметное стихотворение о послевоенном детстве, которое держится не на декларациях, а на трёх вещах: медный таз с вареньем, мать, снимающая пенки, и кошка, дремлющая у таза. Финал поднимает текст от бытовой ностальгии к метафизике: судьба, слепая после войны, дремлет, а сирень отцвела и обобрана. Ваша редакция («в году урожайном», «вспомнить про», перенос «покуда / слепая») сильнее опубликованной — в ней больше образа и меньше оговорок.
Слабые места: анахронизм «стрёмно», слово «погоря» ради рифмы, неровная рифменная схема и почти-каламбур «пенки — зенки». Но текст такого жанра — ностальгический, бытовой, с выходом в финал — живёт не техническим совершенством, а достоверностью памяти. И здесь память достоверна.
Если встраивать в общий рейтинг девяти текстов: Григоров (баланс образа и формы) → Соколов (сильная идея, выдержанная техника) → Березин (оригинальный жанр, точная техника, сильный финал) → Кац (достоверная память, сильный финал, технические шероховатости) → Полюшко (тёплая интонация, крепкая техника, затянутость) → Платицина (лаконичная антитеза, точная техника, минимум амбиций) → Махова (работающий жанровый текст, слабая поэзия) → Котельников (хороший финал, неровная середина) → Лопатина (большой замысел, слабая техника). Кац встаёт сразу после верхней тройки: достоверность образа и сила финала выше, чем у Полюшко, но технические шероховатости («стрёмно», «погодя», неровная рифмовка) не дают подняться выше.
Виктор Сюрдо 07.09.2026 17:02 Заявить о нарушении