Участковый Врач

Здесь воздух пахнет липой и дождём,
Жизнь течёт размеренно, как Волга.
Мы здесь друг друга поимённо ждём,
Знаем, чья болезнь продлится долго.
Мой кабинет свидетель сотен драм,
И мелких ссор, и радостей внезапных.
«Давление…», «Суставы по утрам…»
Я слышу это каждый день, и завтра.
Скрипит потёртый старенький линолеум,
Пахнет хлоркой, ватой, корвалолом.
Здесь каждый не история болезни,
А просто жизнь, расколотая горем.
Петровне  семьдесят, она придёт опять
С давлением, что скачет как мальчишка.
Ей нужно просто душу мне измять,
Чтоб послушал я её, парнишка.
Что сын не пишет, что болит спина,
Что в огороде сорняки нет мочи.
Я киваю: «Ничего, весна…
Таблетки эти пейте, днём и ночью».
А вот Скворцов, водитель, хриплый бас,
Примчится с гриппом, злой, как сотня бесов.
«Давай больничный, док, в последний раз!
Некогда мне болеть, ну ты же местный!»
И я пойму, ему семью кормить,
А хворь она не вовремя, как слякоть.
Буду я ругаться и лечить,
И заставлять его хотя бы плакать
От лука с мёдом, что сожгут гортань…
Он проворчит, но выпьет, как микстуру.
А вечером, когда спадёт вся дрянь
Дневных забот, бумаг, температуры,
Я сяду дома, чай, потёртый плед.
И тишина, но в этой тишине
Я слышу шёпот всех прошедших лет,
Всех тех, кто доверялся только мне.
И вызовы… размытая дорога,
Заброшенный, заснеженный разъезд.
Там бабка ждёт, одна, и просит Бога,
Чтоб я успел, пока последний съест
Её часы безжалостная хворость.
Фонарик в темень, лай цепного пса.
Я вхожу, отбрасывая робость,
И вижу веру в сморщенных глазах.
«Сынок, приехал…» тихий-тихий шёпот.
Я не врач, я вестник, ангел, сын.
И в этом есть мой главный в жизни опыт,
Что я здесь нужен, хоть и на один
Короткий миг, на выдох облегченья,
На сбитый жар, на усмирённый стон.
Мне не нужны ни слава, ни свеченье
Столичных клиник, их холодный тон.
Мой мир вот здесь, в разводах на обоях,
В герани на заснеженном окне.
Где знают цену сказанному слову,
Где старик доверится тебе
Не как врачу в халате белоснежном,
А как соседу, просто по-людски.
И я пишу рецепт рукой небрежной,
Скрывая груз накопленной тоски.
За всех, кого не вытащить, не вырвать
Из лап недуга, времени, судьбы.
Но до утра я должен снова вызнать,
Как мне продолжить эти тропы-борьбы.
Здесь солнце встанет над речной излукой.
Начнётся день. Опять скрипит крыльцо.
Чья-то неуверенная рука,
Покажет мне знакомое лицо.
И я скажу: «Входите, что у вас?»
Стану вновь частицей их тревог.
На этот день, на этот тихий час.
Участковый, терапевт, И Бог…
Насколько хватит сил и доброты.
…И снова утро. сумка на ремне,
В ней стетоскоп, тонометр, бинты.
Дорога вьётся в утренней тишине,
И пар клубится над рекой, как сны.
В селе проснулись куры и мотор,
Сосед махнул рукой из-за забора.
А я иду, как будто в разговор
С самим собой, с судьбой, с простором.
Всё здесь знакомо: каждый дом и взгляд,
Даже лай дворового щенка.
Здесь люди не спешат, но не спят,
Живут, как могут, веря в чудеса.
И я иду, как связующее звено
Между надеждой и усталой плотью.
Мне не дано вернуть ушедших, но,
Я должен быть, пока ещё охота,
Дышать, лечить, идти, не уставать,
Смотреть в глаза, где боль и благодарность.
И если кто-то сможет вновь встать.
То это значит: жизнь не зря, не напрасно.
Вечером снова лампа и тетрадь,
Где цифры, даты, пульс и имена.
А за окном сиреневый закат,
Тишина, как выдох после сна.
Я думаю: вот так и проживу,
Без громких слов, без славы, без награды.
Но если кто-то скажет: «Доктор, я живу,
Пока вы рядом» мне не нужно больше правды.
Пусть годы катятся, как снег с крыла,
Пусть руки дрогнут, пусть глаза устанут.
Я всё равно пойду, пока жива,
Во мне та сила, что зовут призванием...