Вечерний обход - Часть Седьмая!

Вечерний обход на Гауптвахте — 666

Часть седьмая — Ключ и граница

После встречи с Ширмачёвой в архиве прошло три дня. Троица держалась настороже: Воробей старался не смотреть ей в глаза дольше трёх секунд, Лысый вздрагивал при каждом лязге цепи, а Карп всё чаще листал Библию, выискивая строки, что могли бы помочь.

Ночью Карпу снова приснился склеп. Но на этот раз Ширмачёва не угрожала — она смеялась:
— Думаете, нашли мой секрет? А он у вас под ногами. Под нарами. Где зарыто то, что нельзя видеть.

Карп проснулся в поту. Он разбудил друзей шёпотом:
— Надо проверить нары. В том месте, где раньше спал Старый Арестант.

Они осторожно отогнули доски. Под ними лежала жестяная коробка, покрытая пылью. Внутри — пожелтевший дневник с выцветшей надписью на обложке: «Дневник надзирателя № 666. Личные заметки».

Воробей (листая страницы, удивлённо):
— Тут записи о ней… О Ширмачёвой. И о том, как она «питается страхом». Вот: «Она не просто надзиратель. Она — граница. Между мирами. И чем больше страха — тем крепче её власть».

Лысый (хмуро):
— Значит, письмо было правдой. И сны — тоже. Но как это сломать?

Карп (открывает дневник на последней странице, читает вслух):
— «Единственный способ ослабить её — смех. Не покорность, не покорность, а насмешка. Тот, кто не боится, становится невидим для неё».

Воробей хлопнул себя по лбу:
— Так вот почему сон помог! Мы её рассмешили — и она отступила.

Лысый:
— А письмо? Правила?
Карп:
— Правила — это её ловушки. Она сама их придумала, чтобы мы боялись. «Не смотрите в глаза» — чтобы не видели её слабости. «Кивайте» — чтобы подпитывали её силу. А мы…
Воробей (ухмыляясь):
— …а мы будем смотреть прямо. И смеяться.

На следующий день, во время обхода, Ширмачёва остановилась перед камерой № 17. Её взгляд скользнул по Воробью — тот выдержал его, не отвёл глаз.

Ширмачёва (холодно):
— Что, зеки, решили поиграть?
Лысый (весело, с насмешкой):
— Не играем, товарищ надзиратель. Мы учимся. По главе о Давиде и Голиафе. Смехом!
Карп (спокойно, открывая Библию):
— «Ибо где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них». А нас трое. И мы больше не боимся.

Ширмачёва побледнела. Её глаза на мгновение вспыхнули красным, но тут же потухли. Она резко развернулась и пошла прочь, лязг цепи звучал уже не угрожающе, а… устало.

Воробей (шёпотом, когда она отошла):
— Работает.
Лысый:
— Мы её… перехитрили?
Карп:
— Нет. Мы просто перестали кормить её страхом.

В тот вечер, перед сном, они договорились:
Воробей:
— Если снова приснится — будем смеяться. И вспоминать: «Дам и ореха шкорлупу — раз снова гонят на луну…»
Лысый:
— И про код «733». Что бы он ни значил.
Карп (задумчиво):
— Может, это не код. Может, это дата. Или номер камеры, где всё началось…

За окном гауптвахты луна освещала мокрые крыши. Тени отступали. Где-то в глубине здания Старый Арестант улыбнулся, глядя на них через решётку.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…