00 115

зашорены глаза, и я не вижу стен
бредя в тоннеле света, как слепое
не существо, нет, всё же человек
который не взлетит и не утонет
вот мой притон, я царь себе и бог
но жалкий бог и очень бедный царь
таких хватило на беду веков
когда самодержавец восставал
и отрекался от болот-пустынь
рвал волосы, коря себя за гордость
лизал яд змей и пил траву-полынь
чтобы не видеть дел своих, не помнить пошлость
народ был нем и глух, и слеп
народ всегда приучен к отраженью
того, что сверху отдают им честь
рабов и каждому движенью
молитва гончих псов срыгает мёд
хозяин ждёт и ропщут слуги рядом
о, связь питомца никогда не рвёт
тот, кто хмелеет кровью винограда
кто этот шут, ах, встань и покажись
терзает демон лица и чертоги
земель безжизненных, и тоненькая нить
плетётся мойрами, там нет дороги
то летопись слепых времён, я не солгу
делящий бред на правду и измену
любовь забывший, верящий в чуму
я стал изгоем сам, забыв на время
что замок пуст, в нём кружится метель
и трон мой составляют кости мира
но даже смерть не стелет мне постель
бодря рассказами о том, что было
шор не стянуть, не срезать, не порвать
и взгляд уставлен вновь на вечный хохот
мелькает дом, стос рукописи, мать
смотрящая на всё немым укором
«дитя моё, иди, беги
прочь в лес луны над блёклым горизонтом
пока страх боль не сжёг и проглотил
и ты не поперхнулся своим словом
беги, с земли к звезде лети
раскачиваясь птицей на качелях
там не поранить кожаной руки
и сердца не разбить на дни недели»
ах, тлен, как сладок дым утра
как распадается его тревожность в шаге
нет, мама, не сойти с ума
тому, кто ждёт в смиренье и отваге
мой замок стал уродливым и шатким
как только шея искривилась ввысь
и верить хочется — ничто не жалко
и верить хочется, что сны сбылись
скрипит петля двери, народ разбужен
почесывая глаз, скулит, что с королём?
потерян или спит, убит врагом, простужен
или рисует новый дом углём?
так пал народ, и замок с каждым годом
истлел с дорог земли, порос травой
бог стал слепым и перестал быть богом
он стал никем — свободой, пустотой