Thomas, Dylan Дилан Томас A Refusal to Mourn...

A Refusal to Mourn the Death, by Fire, of a Child in London

Never until the mankind making
Bird beast and flower
Fathering and all humbling darkness
Tells with silence the last light breaking
And the still hour
Is come of the sea tumbling in harness
    
And I must enter again the round
Zion of the water bead
And the synagogue of the ear of corn
Shall I let pray the shadow of a sound
Or sow my salt seed
In the least valley of sackcloth to mourn
    
The majesty and burning of the child's death.
I shall not murder
The mankind of her going with a grave truth
Nor blaspheme down the stations of the breath
With any further
Elegy of innocence and youth.
    
Deep with the first dead lies London's daughter,
Robed in the long friends,
The grains beyond age, the dark veins of her mother,
Secret by the unmourning water
Of the riding Thames.
After the first death, there is no other.

Отказ оплакивать смерть девочки, сгоревшей в Лондоне

Покуда творящая человека
Птицам зверям и соцветиям
Отчая и последняя тьма,
Молча, не укажет конец и света, и века,
И час вечерний не выйдет
Из морского шума как волна,
 
И покуда я вновь не войду в округлый
Сион пузырька воды,
И кукурузного початка синагогу,
Ни тени звука не пророню я в молитве,
Ни зерна соли моей не ляжет
Во власяницу долины скорби, чтобы оплакать
 
Величие смерти и всесожженье ребенка.
Я не убью своею могильной
Правдой все человечество в этом уходе,
И богохульно спеша по станциям звонким
Дыханья, очередной не оскорблю
Элегией к юности, и чистоте, и природе.
 
Там в глубине с первыми мертвецами спит дочь Лондона,
В пеленах длинных друзей,
Зернах без возраста, венах матери, тайна
Нескорбящих вод катящейся Темзы.
После первой смерти еще одной не будет.
   
Перевод Кс. Голубович
(Дилан Томас. Полное собрание стихотворений. М.: Рудомино, 2015. С. 434)

Отказ оплакивать гибель, в огне, ребенка в Лондоне

Никогда, пока создавшая человека
Птицу зверя цветы
Плодящая всё смиряющая тьма
Молча не скажет последним светом
И не выйдет час ти-
шины из моря, рвущегося из ярма,

И должен буду войти в Сион я
Бусинки воды опять,
В синагогу кукурузного початка —
Не помолюсь я и тенью слова,
Не стану бросать
Соль зёрен слез в юдоли сей, чтобы оплакать

Величие детской смерти и сгоранье.
Я не убийца
Человечества — страшной правдой ее ухода,
И на крестном пути дыханья
Не стану глумиться
Юности и невинности одой.

К первым мертвым — Лондона дочь идет,
В мантии из друзей —
Зёрнах вне времени, в матери темные вены;
Тайна Темзы катящихся вод,
Не скорбящих над ней.
После первой смерти — мы не смертны.

Перевод С. Федосова

Стихотворение переводили также В. Бетаки, П. Грушко и Ю. Комов.