О Герлофсе Пьере Дониа Большом Пьере

­­На землях Германских, в провинции фризской
Родился в семье у купца паренек.
Не беден с рожденья, но денег лишившись,
Занялся он тем, что осилил и смог:
Он фермером стал, пахарь правда отличный,
Как жаль, что в один из рабочих деньков
Гиганта ограбили так неприлично,
Что стал убивать ради мести готов.

Его бедняка обокрали бандиты
И в этот же день умертвили жену.
Сейчас то саксонцы с фризийцем соквиты -
Отправил мучительно их он ко сну.
Он взял их оружие, меч двухметровый,
Лангснехты под ним как под знаменем шли,
Сам фермер был более даже здоровым,
По мифу мечом разом снес три башки.

Бродатый гигант аж за семь футов ростом,
Зачавший резню ради мести своей,
На жизнь не дал шанса врага аванпостам,
Чем больше убийств, тем рост славы быстрей.
Собрал он отряд из зажаждавших мести
Саксонским войскам - оккупантам своим.
Ведь больше они смогут сделать все вместе,
Чем Герлофс Пьер фризский сам смог бы один.

На суше и в море громил он саксонцев,
Свободу фрисландии им объявив,
Враги великана боялись как монстра,
Но в бой всё-равно как в бестрашии шли.
И фризы их били в ряду с капитаном,
Своим бездержавным лихим королём
Не сломлены силой, не взятые планом,
Мечтали они только лишь об одном:

Вернуть свои земли - вот вся их задача,
Забрать у датчан и саксонцев своё,
Отнять и голландскую фризию значит -
Конец морю крови, конец войнам, всё.
Закончатся муки простого народа,
Ведь бьются разбойник, повстанец, солдат,
И даже, смотрящий на прочих всех гордо,
Обидел крестьян слуга мести пират.

Скончался с болезни Максимильян первый,
А значит последний гиганта пал враг.
Отмстил за себя, за жену. Может верно
Устал он от мести и битв, вот закат.
Пускай мстят другие, добьют они гада,
А он успокоится телом во сне,
Он телом спокойный нашел вдруг награду
Своей неспокойной уж мёртвой душе.

Йелкама, племянник пирата-гиганта,
Стал править в его партизанских рядах.
Ведь дядька то умер, а все же то надо
Добить и не вспомнить уже о врагах.
Но их окружили, и взяли в плененье,
И стали казнить воровскую чуму,
Четыре удара Йелкаме по шее,
Лишь столько хватило для смерти ему.

Пьер Герлофс уж мёртвый и видит Йелкаму,
Грустит за родную былую страну,
За фризские земли, которые правом
И силой большой принадлежны ему.