Зачем нам трудности?

В часы, когда над миром утомлённым
Лежит печать безмолвной темноты,
Я слышу ропот горький и смущённый
Среди людской бесплодной суеты.

«За что, — твердят, — нам посланы страданья?
Зачем судьба так холодна порой?
Зачем одним — веселье и сиянье,
Другим же — крест тяжёлый и земной?..»

Но разве дух мужает средь покоя?
Разве в тиши рождается борьба?
Нет — только тот, кто встретился с бедою,
Познает, что такое есть судьба.

Я видел дуб над пропастью суровой:
Его терзал и вихрь, и зимний гром,
Но крепче он стоял под бурей новой,
Глубоко в землю уходя корнём.
А тот, что рос в саду уединённом,
Где не шумел ни ветер, ни гроза, —
Склонился вдруг под натиском безмолвным,
Когда над ним сгустились небеса.

Так человек: страданием и болью
В нём закаляется живая мысль.
И часто путь, назначенный судьбою,
Ведёт сквозь мрак к познанию и ввысь.

Не для того ниспосланы мученья,
Чтоб душу человеческую смять, —
Но чтоб в часы тяжёлого волненья
Она училась верить и прощать.

Когда же жизнь течёт беспечно, ровно,
Без бурь, тревог и горестных потерь, —
Душа порою дремлет хладнокровно,
Как запертая и немая дверь.
И человек, довольный и спокойный,
Не слышит плача брата своего,
Не видит в небе отблеск света стройный
И тайный смысл страданья мирового.

Но тот, кто сам изведал скорбь земную,
Поймёт чужую боль без лишних слов.
Кто перенёс тоску и ночь глухую —
Тот к состраданью будет вновь готов.
Кто падал сам под тяжестью ненастья,
Тот руку подаст упавшему в пути,
И, может быть, сквозь горечь и несчастье
Сумеет свет душевный пронести.

И разве не через страданья мира,
Через Голгофу, скорбь, венец и кровь
Христос явил в сиянии эфира
Надежду, воскресение, любовь?

Так не ропщи в минуту испытанья,
Когда кругом ни света, ни звезды.
Быть может, именно через страданья
Душа восходит выше суеты.

Иди вперёд — усталый и печальный,
Сквозь бури дней, сквозь сумрак и года,
Храня в груди огонь исповедальный,
Не отрекаясь сердцем никогда.