Пламенный квартет - часть I

«Здесь, на мгновенном и вневременном перекрестке
Мы в Англии и нигде. Никогда и всегда».
(Томас Элиот, «Четыре квартета», «Литтл Гиддинг»)

I

Птицы хрипели и криком звериным свод бытия оглашали,
В венце золотом вдохновенье и страсть князя к звездам вели.
И вот уж земля под облаками скрылась.
Тайною тайн перед ним представ,
Бестелесная сущность его спросила:
«Почему ты, Владимир, в поднебесье забраться рискнул?
Пищей пернатых станешь, когда истощится корма запас.
Смертному – смертная участь,
Но имеешь право дерзать и пределы свои раздвинуть.
Ты, как никто, ведь знаешь, что, родные чертоги покинув,
Смерть и славу многоликий герой обретает.
Он, подобно воину и поэту, словом звучащим,
Полетом огненных стрел, силой духа и воображенья
Тлен и прах в золото превращает,
Подобно тому, как вырастают на могилах цветы,
И бабочки над ними порхают,
Пока солнце и луна над землей совершают свой путь,
Над Корсунью  - местом твоего крещенья".

Тем временем князю все труднее дышать становилось,
И птицы силы свои теряли.
Точки предельной достигнув, ему повинуясь,
Они повернули обратно.
Долог был путь в поднебесье,
Но еще более долгим был путь домой.
Чайки кричали,
Волны о скалы на Севастопольском побережье бились,
И треугольным следом баклана
Был помечен каждый метр на его пути.
Бурное, гулкое, вдохновенное, страстное море
Его прославляло и вело к земле, огнем осиянной,
Как фиалку и жеребенка,
Как можжевельник, поющий на черноморском ветру.
Извлеченные из небытия лунным светом,
Скалы у волн, подобно мудрецам и чародеям, стояли,
Обозревая источник истории и его тайную силу. -   
Ту, что ведет культуру, страну и народ
К исполненью того, чему свершиться дано.
В каменном своем моленье
Валуны под аккомпанемент волн дышали
И псалмы пели.
А пытливый баклан внимал откровению мира,
Когда князь, завершив свой полет,
Из забытья воспрял и на землю сошел. - 
Танцевать Севастопольский вальс
В исполнении оркестра Эди Рознера, 
Покуда мир открывал ему огненным языком
Превыше речи живых,
Смысл бытия,
Первой, второй и третьей оборон Севастополя. 
             
Здесь, на мгновенном
И вневременном перекрестке
Мы в России и нигде.
Никогда и всегда.