колесницы джаггернаута

***
ты смотришь новости,
новости смотрят тебя.
стиратют, сдирают, освежевывают онлайн.

война, страшные события, а ты внутри,
смотришь новости о кровавом цунами,
находясь на пляже под шезлонгом
или вцепившись в обломок фонаря, по горло в грязной пене.
или колышешься в подвале, лицом к потолку, как лилия в пруду.
ты смотришь новости.

колесницы джаггернаута усовершенствовали,
теперь это вращающиеся «колеса обозрения» с лезвиями, красными от крови,
и каждый из нас находит себя в люльке
с близкими или с незнакомцами.
вчера ты был внизу, но сойти нельзя, ты видел киоск с мороженым
и девочку со шпицем, девочка улыбнулась тебе.
сегодня ты на высоте седьмого этажа,
и русский «шахед» врезается в соседний дом, схлопывая несколько квартир
в огненном щелчке, и там жила девочка со шпицем,
и снова выпрыгнуть нельзя.
таких колесниц легион, они проходят сквозь друг друга,
словно больные кровожадные галактики,
срезают цепи с люлек или слизывают ножом кого-то,
сталкивают лбами звезды, стравливают планеты
до рвоты, черных дыр, уничтожения всего живого и неживого.
ты можешь наблюдать,
проскальзывать между ножами одновременно,
ты смотришь новости.

снаряды как птицы,
птицы как снаряды.
скоро дроны начнут свивать себе гнезда из оптоволокна
на уцелевших стенах и позвоночниках сожженных и разрушенных городов
и станут рождать дрончиков,
и будут их кормить кусочками тебя, ее и его тоже,
фрагментами оккупантов, защитников — им все равно.
кровь черная для всех, пока в ней живет война.
и если вдруг замрут
все эти колесницы джаггернаута с людьми на лезвиях и под,
сколько ран, увечий и переломов,
смертей и боли откроется вдруг нам
в наступившей тишине мирного времени?

эхо войны без завершения войны
догоняет тебя как маленький  динозавр, чтобы откусить голову.
ты смотришь новости.

сегодня мир отмечает день мамы, день моей мамы,
а сколько украинских матерей потеряло своих детей на этой войне —
и потеряет сегодня и завтра?
шахтерская вагонетка в проеме — арка жизни — не пройти,
в вагонетке  сверкает уголь горя,
и мама запускает пальцы в уголь
и ест его, жует зубами уголь, и горе ест ее,
и арка жизни зарастает горем,
черным живым угрем извивается.
все чаще в городе я встречаю женщин,
похожих на арки, в которых вагонетка, — и я не знаю, что внутри.
и я не хочу и боюсь узнать.

ты смотришь новости
под куполом из нетопырей со сросшимися крыльями,
как маскировочная сетка живая,
тонко, мерзко кричащая,
и жуткие страдающие мордочки с иглами-зубами.
и небо все покрыто ими,
но есть проплешины, где все же синева
мирного неба.
как много доживет до синевы
мирного неба?
огненное болото войны с черными булькающими пузырями —
кто обгонит тьму,
которая вырвалась вперед в будущее на полкорпуса?

осмотрись, с кем ты в люльке:
сестра, побратим или землеройка.
страшные вещи, всей картины не видишь, подвинься,
не кусай, не толкайся, всем смерти хватит,
смерти хватит на всех.
смотришь новости.
барельеф из мертвых и живых
волнами набрасывается на бетон реальности
и обратной тягой втягивает внутрь живых и мертвых,
и снова, прокрутив, бросает живых и мертвых
на окровавленный бетон.
берег мирного времени
усыпан ракушками-циферблатами,
наш берег войны усеян снарядными воронками —
разбитые песочные часы насильственной смерти.

война-война-война.
медленно-медленно-медленно
движется серо-замшевый поезд из свежих черепов,
с коричневыми, черными и красными полосками,
и вместо стекол в окнах — черные переливающиеся шторы,
как выключенный монитор на включенном компьютере.
и у меня билет на этот поезд, билет тянет меня
обратной тягой, волной, цунами,
я не могу его ни выбросить, ни порвать.
вот мой вагон, ступаю ногой в кроссовке
на подножку из свежих черепов.
а поезд гудит, вибрирует, отращивает новые вагоны
из свежих черепов
каждый день и ночь, день и ночь.
ты смотришь новости.
новости смотрят тебя.


2026