Она сплела свои шелка и сети тонкие

Виденье вспыхнуло — атласный блеск и грация,
Шаги пружинят, отмеряя каждый миг.
В плену изгибов — чувств беззвучных коронация,
А в горле — страсти не рождённый нежный крик.
 
Она сплела свои шелка и сети тонкие,
Ногами длинными чертя опасный круг.
И в этой тишине аккорды стали звонкими,
Замкнув пространство в очертанье тонких рук.

Хитра плутовка: полувзгляд и недосказанность,
В её ловушках — мёд весеннего греха.
И плоти сладкая, щемящая привязанность,
Легла на сердце словно строчка для стиха.
 
В груди пожар — нетерпеливый и карающий,
Он жжёт мосты, он гонит кровь по тупикам.
И я стою — охотник, жаждой засыпающий,
Припав губами к ускользающим следам.

Сквозь осторожность, пренебрегши доводами,
Я совершаю свой стремительный бросок.
Опалив крылья над манящими поводами,
Ступаю слепо на рассыпчатый песок.
 
Пускай погибель затаилась в этой нежности,
Пускай обман вплетён в изящный силуэт, —
Я в омут пал, лишившись прежней безмятежности,
В безумный омут, где возврата больше нет.