Бернард Шоу - четыре последняя

Бернард Шоу - четыре (последняя)

Пьеса «Андрокл и лев». Античные и христианские мотивы  в драматургии Шоу.

Данный текст наверно читать лучше после прочтения пьесы.
«Андрокл и лев» - ещё одна историческая (псевдоисторическая) пьеса Шоу 1912 года.
Прочитал я пьесу, прочитал я авторское послесловие и прочитал я советское послесловие к пьесе, сейчас попробую разобраться. Небольшая, очень смешная и забавная пьеса, я бы сказал аллегорическая.
Во-первых, отношение Шоу к религии, и об этом он говорит в послесловии, открыто сравнивая священников английских с тупыми британскими чиновниками. Шоу был убеждённым левым, люто ненавидел английскую официальную церковь. Его взгляды на веру очень были похожи на толстовцев, «ищите бога внутри себя, бог - это и есть сильный и свободный человек будущего» - говорил он. В личности Иисуса Христа он видел гениального философа и политического деятеля, личность, на сотни лет, обогнавшую в развитии свою эпоху, естественно отказывая тому в божественном происхождении. В ранних христианах он видел соответственно латентных бунтарей и революционеров против системы.
Он взял древнеримский миф о рабе Андрокле, который вылечил льва и тем самым приручил его, и сделал его одним из первых христиан.
В первом действии Андрокл вместе с группой таких же, как он попадает в плен к римлянам и готовится разделить участь мучеников, погибнуть от лап льва или быть убитым римским гладиатором. Среди этой группы автор выделяет ещё трёх персонажей, как бы по замыслу автора  - это разные типажи верующих внутри общей группы. Андрокл - просто гуманист, любящий все живое на планете, на далёкий в принципе от любых социальных идей и веры он просто примкнул . Лавиния - бунтарка и вольнодумка, она единственная, кто хотя бы в общей чертах, понимает суть и смысл своей веры. Ферровий  - это просто запутавший в себе человек, терзаемый муками совести, идеальный типаж для мученика. Ну и Спинто, случайный алкоголик, слабая жалкая личность, просто ищущая могущественного покровителя.

«Капитан. Неисправима. (Настойчиво.) Послушайте меня. Завтра в цирке соберутся гнуснейшие из сластолюбцев — люди, в которых прекрасная женщина вызывает лишь одно похотливое желание: видеть, как ее растерзают на части, слышать, как она кричит. Потворствовать этой их страсти — преступление. Все равно что отдать себя на поругание всему уличному сброду Рима и подонкам из императорского дворца. Неужели это лучше преданной любви и брачного союза с почтенным человеком?
Лавиния. Они не могут надругаться над моей душой. А я надругаюсь, если принесу жертву ложным богам.
Капитан. Так принесите ее истинному богу. Какое значение имеет имя?! Мы называем его Юпитер. Греки называют его Зевс. Назовите его как угодно, когда будете кидать на алтарь фимиам. Он вас поймет.
Лавиния. Нет, ничего не выйдет. Странно, капитан, что щепотка фимиама играет такую роль. Религия — это так огромно, что, когда я встречаю истинно религиозного человека, мы сразу становимся друзьями; неважно, каким именем мы называем ту божественную силу, которая нас создала и движет нами. О, неужели вы думаете, что я. женщина, стала бы спорить с вами из-за жертвоприношения богине Диане, если бы Диана значила для вас то же. что для меня Христос? Нет, мы бы преклонили колени рядом, как дети, перед ее алтарем. Но когда люди, которые так же не веруют в своих богов, как и в моего бога… люди, которые даже не понимают, что значит слово «религия»… когда эти люди силой тащат меня к подножию железной статуи, ставшей символом ужаса и мрака, в котором они блуждают, символом их жестокости и алчности, их ненависти к богу и угнетения людей… когда они требуют, чтобы я поклялась перед всеми спасением души, что этот чудовищный идол — бог и что все их злодеяния и ложь божественная правда, я не могу этого сделать, даже если мне грозит тысяча мучительных смертей. Поверьте мне, это физически невозможно.
Послушайте, капитан, вы пробовали когда-нибудь взять в руки мышь? Некогда у нас в доме был прелестный мышонок, он играл у меня на столе, в то время как я читала. Мне хотелось погладить его, и иногда он забирался между книг и не смог бы убежать, если бы я протянула руку. И я не раз протягивала руку, но рука сама отдергивалась назад. В душе я не боялась мышонка, но рука отказывалась коснуться его, для руки это было противоестественно. Так вот, капитан, если бы я взяла щепотку фимиама и протянула руку к жертвенному огню, рука сама отдернулась бы прочь. Тело осталось бы верным моему богу, даже если бы вы растлили мне душу. Но все равно даже в Диану я веровала бы намного сильнее, чем мои гонители, когда бы, то ни было хоть во что-то. Вы можете это понять?»

Однако во втором действии пьесы Шоу как всегда все переворачивает с ног на голову, превращая всё действо в знакомый нам по его творчеству  фарс.
И мы вдруг понимаем, что христиане здесь вообще типа не причём…
Что это лишь максимально эксцентричная и дерзкая аллюзия на политический бомонд Англии, на британских политиков, ну на ту самую оппозицию в английском парламенте, которая, по мнению автора готова прикрыться как фиговым листом любой идей или верой только для достижения своих каких-то краткосрочных и шкурных целей…
После оглушительной победы «христиан» на арене, а на Андрокла натравили «знакомого льва», для христиан выполнятся все условия.
Андроклу дарят его любимого льва, и отпускают восвояси от греха подальше.
Лавиния получает своего любимого капитана в мужья.
Ферровий получает титул почётного легионера и становится во главе элитного легиона.
И как-то про веру - то все быстро забывают. Даже сам Кесарь не против, если его легионеры вдруг станут христианами. Ой, ну или демократами… республиканцами… тори … единороссами. Да, какая блин разница - то на самом деле? Главное, что все живы и здоровы и при своих делах и интересах.

«Ферровий. Погиб. Погиб навеки. Предал Спасителя. Отрубите мне правую руку, она ввергла меня в пучину греха. У вас есть мечи, братья, поразите меня…
Лавиния. Нет, нет. Что ты совершил, Ферровий?
Ферровий. Я не знаю; кровь бросилась мне в голову, и кровь на моем мече. Что это значит?
Император (на площадке перед ложей, восторженно). Что это значит? Это значит, что ты — самый великий человек Рима. Это значит, что на тебя возложат лавровый венок из золота. Непревзойдённый воин, я почти готов уступить тебе трон. Ты побил все рекорды. Моё имя навсегда останется в истории. Однажды при Домициане некий галл убил на арене троих и получил свободу. Но чтобы один обнаженный человек убил шестерых вооружённых бойцов, да ещё храбрейших из храбрых, — такого не бывало! Если христиане так умеют сражаться, я прекращу гонения на них. Я только христиан буду брать в свою армию. (Гладиаторам.) Приказываю всем вам стать христианами. Слышите?»

Ну, а чем все это фееричное действо отличается от современных политических (и даже религиозных) договорняков, а?))))