Трамвай на ту сторону

«Полуувядших лилий аромат
Мои мечтанья лёгкие туманит…»
— З. Гиппиус


Мокрый город дрожал в электрическом мареве.
Ветер кошкой ловил сны в обрывках афиш.
Я шагал вдоль витрин, лимузинов и барышень
Под шансон фонарей и молчание крыш.

Пах осенний бульвар апельсиновой коркою,
Влажной шерстью травы и французским вином.
И трамваи звенели — скороговоркою —
С остановкой меж городом и его двойником.

Отзывались шаги вдоль проулков томительно.
Свет, как призрак, скользил по ступеням в пыли.
Кто-то пел о любви — чуть фальшиво, пронзительно —
И шуршал патефон у открытой двери.

Ты — в парадной. Как прежде, в вуалетке и с зонтиком,
С лёгкой тенью тревоги у тонких ресниц.
Недоигранный веком романс — между строками —
Словно время осыпалось в пепел страниц.

Как красива серёжек твоих перламутровость!
Шёлк увядших цветов на платке дорогом.
Чуть прикрытых плечей обречённая чувственность
И мучительность губ с ледяным серебром.

И мне чудилось вновь: за ослепшими стёклами,
Где дрожит отраженье вечерних огней,
Ты мерцала во мгле — невозможная, лёгкая —
Пряча руки озябшие в стужу ночей.

И твой взгляд из-под век — чуть печальный и пристальный,
Словно в ночь, за черту, на неведомый путь.
Мне хотелось тогда — не признаний, не истины —
Только тенью с тобой за порог тот шагнуть.

Но по рельсам ночным прочь летело прошедшее.
Дребезжал в проводах запоздалый фонарь.
И душа, как актриса со сцены сошедшая,
Отвернулась, устало поправив вуаль.

И тогда я впервые с таким опозданием
Понял там — среди шума ночных мостовых:
Можно было дышать — не судьбой, не призванием —
А минутой до смерти — вечностью на двоих.

Только поздно теперь. И лишь ночь над бульварами
Опускалась кулисой промозглых дождей.
И трамвай, разминувшись во тьме с бенуарами,
Увозил за обол тишину фонарей.


Примечание,
Обол — монета, которую, согласно античному мифу, клали умершему для платы Харону — перевозчику душ через реку мёртвых. Здесь — символ последней платы за переправу памяти, любви и времени «на ту сторону».