Старобельск, трагедия

Луна застыла над притихшим краем,
В пятиэтажном корпусе — покой.
Подростки спят, еще не понимая,
Какой удар закружит над землей.

Четыре дрона, выверив прицелы,
Сквозь темноту направили полет.
На общежитие, где спали дети,
Где не стоял военный пулемет.

Удар глухой — и стены задрожали,
Посыпался кирпич во тьму двора.
Под тоннами обломков и спиралей
Их погребла бетонная гора.

Земля горела, крики резали до боли,
Спасатели копали до зари.
Шесть юных жизней в миг один угасли,
А сорок — искалечены внутри.

И созван экстренно Совбез в Нью-Йорке,
Постпред Небензя сводки зачитал:
«Вам не стыдно?» — жестко, без уверток,
Он этот ужас преступлением назвал!

«Колледж гражданский, не укрыться ложью,
Там наводили западной рукой...»
Но дипломаты улыбались лживо,
Сменив сочувствие на каменный покой!

Для них трагедия — пустая строчка,
Удобный повод закрывать глаза.
В блокнотах ставят ледяные точки,
Пока у матерей бежит слеза.

Альянс ослеп, не замечая бойни,
Их представитель холоден и сух.
Они лишь мыслят, как нажиться больше,
И человеческий в них стерся дух.

И созван экстренно Совбез в Нью-Йорке,
Постпред Небензя сводки зачитал:
«Вам не стыдно?» — жестко, без уверток,
Он этот ужас преступлением назвал!

«Колледж гражданский, не укрыться ложью,
Там наводили западной рукой...»
Но дипломаты улыбались лживо,
Сменив сочувствие на каменный покой!

А Дания ответила без дрожи,
Своей циничной, ледяной строкой:
«Нет, мы не чувствуем стыда за это» —
И помахали сытою рукой...

Им не важна трагедия рассвета,
Где гибнут дети на большой войне.
Бесчеловечность западного света
Терзает раны детские вдвойне.