Спасибо, мой любимый, что без мамы не оставил себя

Я помню день тот,
Когда меня ты оскорблял.
Кричал и тварью называл.
Ты унижал, хотел ударить.
А крик твой перепонки пробивал.

Ребёнок внутри бился.
Ребёнок внутри кричал.
Ребёнок не знал, что делать.
Не знал, как справиться.
Не знал, куда бежать.

Не знал, что от близкого можно так сильно выть.
И криком кричать.
Кричать, что никто не услышит.
Кричать, что нет никого.
Кричать, что никто не поможет.
Ведь в горле сдавило.
Дышать тяжело.

Прятаться было негде.
Осталось таблеток глотнуть.
Уйти в никуда.
Уйти и уснуть.
Уснуть, не просыпаться.

Уснуть, чтоб не слышать.
Уснуть, чтоб не видеть.
Уснуть, чтоб была тишина.
Уснуть, чтоб было не больно.
Чтоб закончилось всё тогда.

Ребёнок не знал, что делать.
Отчаянно бился.
Пытался держаться.
Таблетки зажала.
Сдавила крепко рука.

Ушёл в темноту.
Готов на «поступок».
Но что-то держало тогда.
«Поступок» не мог уйти бесследно.
Сдавила его чернота.

И вдруг средь потухшего света.
Сын громко так закричал:
— Мама, мама!
— Где ты?
— Мне страшно, прийти поскорей.
— Мамочка, ты слышишь?
— Мамочка, зову тебя!

Ребёнок внутри прям проснулся.
Как ножом по спине, не спеша.
И струйки крови стекали.
И жжение, рана больна.
Всё глубже и больше болела.
Ребёнок понял тогда.

Ты мама?
Я мама!
Кричит мой сын.
Он зовёт же меня!
Таблетки швырнула...
Я мама.
Помчалась к сыну.
Бегу...

Сама себя умоляю.
Не трогай их никогда!
Ты сыну жизнь подарила.
Его должна поднимать.

Ты сына сегодня хотела без матери...
Просто отдать?
Отдать за оскорбления? Отдать, а точней променять!

Нет, милый, любимый сыночек.
Не буду я жизни лишать.
Себя погубить не позволю.
За себя я готова.
Не буду страдать.

Тебе обещаю, мой милый.
И духа не будет — уйдёт.
Я глотку прогрызу до крови,
Кто вдруг пожелает отнять.

Я помню всё.
Тело держало.
Решила тебе рассказать.
Читай, сыночек любимый.
И знай, что спас свою мать.

Твой голос я слышу и ныне.
Нельзя мне его отпускать.
Он греет меня, мой милый.
Об этом нельзя забывать.

Носила в себе все обиды.
Носила их, «берегла».
Молчала в себе, до боли.
Стиснув зубы, по жизни я шла.

И дерзкой была, и жёсткой.
И в бизнес пошла, спустила себя.
Алкоголь так расслабляет, его вливала.
Уже не могла.

Тебя поднимала, мой милый.
Как только тогда могла.
Кидало, ветром сносило.
Но стойко и гордо я шла.

И смерчем меня уносило.
И в сон, без сил, тянуло меня.
Я падала, но поднималась.
Я падала, но ползла.

Нет больше уже унижений.
Нет больше обид, борьбы.
Меня уже отпустило.
Мой сын, ты меня прости!

Любимый, ты строчки глотаешь.
Слезой омывает щека.
Прости, мой любимый.
Что так поступила тогда.

Спасибо тебе, родной мой.
Что криком спас ты меня.
Ты криком, как нож мне в спину.
Чтоб больно, чтоб поняла.

Спасибо, не дал нам расстаться.
Смерти меня не отдал.
Жизнь подарил мне, милый.
Криком вернул меня!
Спасибо, мой любимый.
Что без мамы ты не оставил себя!


****
Посвящается моему старшему сыну.
Красикову Данилу Вадимовичу.