Разговор о старости, о вере, о Церкви

Да! Старость - на радость дарена нам Отцом! А мы не ценим, а для чего?... Остепенись, человече, умудрись.
(монахиня)

- Но грех неверия берет свое,
какая уж тут в жизни радость?
Лукавый дух в нас глубоко,
его не изгоняет даже старость...
Но лишь один наш Бог Христос
лукавого из нас изгонит.
Вот в чем вся дела суть, вопрос...
Но веры нет у нас, изгоев,
хотя нам Церковь каждый год напоминает,
что истинно Христос Воскрес!!!
И мы в ответ: Воистину Воскрес!!!
Но только символы суть дела не меняют...
Они бессильны, новый строй не созидают,
и зло в сознаньи, в подсознаньи не сжигают,
без обновления, реформы Церкви всей,
консервативной функции и творческой стези своей.

Творчество...богочеловечно, оно есть обнаружение избыточной любви человека к Богу, ответ человека на Божий зов, на Божье ожидание.

Мы верим, что в христианстве заключены неисчерпаемые творческие силы. И обнаружение этих сил спасет мир от упадка и увядания.

Вопрос в наше время идет не о борьбе церковного и внецерковного христианства, а о духовной борьбе внутри Церкви, внутренно духовных течений, - течения исключительно охранительного и течения творческого.

И монополия церковности не может принадлежать исключительно течениям охранительным, враждебным творчеству. От этого зависит будущее Церкви на земле, будущее мира и человечества.

В Церкви есть вечное консервативное начало, должны незыблемо храниться святыня и предание. Но в Церкви должно быть и вечное творческое начало, начало преображающее, обращенное ко Второму Пришествию Христову, к торжествующему Царству Божьему.

В основе христианской веры лежит не только священство, но и пророчество. "И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры" (Рим. 12: 6).

Творчество, творческое обнаружение гения человека есть до времени секуляризованное пророчество, которому должно быть возвращено его священное значение.
(Бердяев Н.А.)