Судьбы людские. Продолжение 30. Преддипломная прак

Судьбы людские. Продолжение 30. Преддипломная практика

Я всё чаще стал вспоминать свои молодые годы не потому, что замучила ностальгия, а потому что душе захотелось вновь пережить то, что я ощущал в молодости. Просто душа продолжала мечтать и гнать меня к новым целям.

До чего же мило жить,
Если с юностью дружить.
Молодой задор души
Словно свет в ночной тиши
Помогает не тужить,
Вновь, как в юности, дружить.

Взвиться птицей к облакам
И вершины покорять,
И миры, что где-то там,
В неизвестном открывать.

В космос дальний заглянув,
Звезды в небе посчитать,
И одну, к тебе прильнув,
Именем твоим назвать.

Верить также в чудеса,
Ну и пусть мне много лет,
Расскажу я вам друзья
Вам такой простой сюжет.

Преддипломная практика.

Позади четвертый курс. Раннее лето.  Настало время преддипломной практики. Завтра получу деньги в институте, и на практику в Усть-Каменогорск, на крупный свинцово-цинковый комбинат.

Прибыл. Встретили хорошо, разместили в общежитии. Уже на следующий день, в четверг, приехало еще трое ребят из нашего института. 

Тимура разместили вместе со мной в одной комнате. Он учился в параллельной группе. Я – в группе “Автоматизированные системы управления”, он – “Электронные вычислительные машины”.

Мы не были друзьями. Встречались в коридорах института, не более того.  Для нас наступила свобода. Он сразу взял инициативу в свои руки. Предложил оторваться по полной и попутешествовать по незнакомому нам городу. Как говорят:
- Людей посмотреть, себя показать.

Наступило солнечное и жаркое лето 1972 года. Мы, наслаждались свободой, гуляли, разглядывали красоты и памятные места города.

Вдруг Тимур увидел двух молоденьких, привлекательных девчонок, несущих тяжелые сумки почтальонов. Они подрабатывали, доставляя почту в дома.
- Поддержи меня, я пойду знакомиться с ними, - сказал он мне.

Я последовал за ним.

Девчонки оказались скромными, но общительными. Тимур решительно снял сумку с плеча одной из них и взвалил на меня. А сам, как настоящий джентльмен, пошел рядом с ней. Я понял, он определил мне роль ослика Шурика из художественного фильма “Кавказская пленница”.

Жестикулируя, он рассказывал девчонке о прекрасной Алма-Ате, расположенной у подножья величественных гор. И, кажется, даже напел:
- Приехал я в Алма-Ату,
И вот по городу иду. 
Улыбки начал я считать
И насчитал миллионов пять. 
Алма-Ата, Алма-Ата –
Не город, а сама мечта.

Он красовался.

Вскоре мы дошли до перекрестка. Пути наших почтальонш разошлись. Тимур решительно подошел ко мне с целью забрать у меня её сумку, и сообщить мне, что миссию я свою уже выполнил, и могу, либо идти домой, либо, если захочу продолжить дальнейшее знакомство, то должен понести сумку другой девчонки.

- Ну, уж нет, - воспротивился я.

- Это почему я должен перейти от более симпатичной, к менее привлекательной, - сказал я.

Девчонки отошли в сторонку, стали ждать нашего решения, наблюдая за нами.  Нести сумку не столь привлекательной подруги мне не хотелось. Я готов был поступить не по-джентельменски бросить их и уйти домой, но Тимур уговорил меня остаться.

- Ладно, - согласился я.
- Бери и неси сумку другой девчонки, встретимся позже.

Тимур, недолго думая, обратился к Марине (так звали его избранницу) с предложением выбрать одного из нас. Марина, указала рукой на меня.  Разошлись.

Мы шли с ней в основном молча, редко перебрасываясь отдельными фразами. Юноши и девушки в эти годы были скромными и достойными в своих поступках.

Возвращаясь к почте, мы встретили пожилую нерусскую женщину.

Марина, опустив глаза, молчаливо и внимательно слушала её речь. Та говорила быстро, на непонятном мне языке, гневно, изредка поглядывая на меня.

Когда они разошлись, и Марина вернулась ко мне, я спросил её:
- О ком и о чем говорила тебе эта пожилая женщина. И кем она тебе доводится?

Я не понимал их языка общения.

- Внук этой бабушки известный в Усть-Каменогорске футболист и она стыдила меня за тебя, - перевела мне Марина.
- Ты, что хочешь честь потерять, бесстыжая, - говорила она мне.
- Скажи ему, что мой внук оторвет ему голову, если он только дотронется до тебя.

По прожигающим насквозь, и испепеляющим меня взглядам, я понял, что Марина всё перевела правильно.

- Вот, оказывается, какую учесть мне уготовил этот "Божий одуванчик", - подумал я.

Мы с Мариной были знакомы каких-то 20 минут, и вот тебе на…
Сразу вспомнились слова уважаемого товарища Саахова из художественного фильма "Кавказская пленница":
- Ничего не сделал, понимайт ли.
- Только вошел.
- Хулиганка.
- Теперь мне одна дорога, или я её веду в Загс или она меня к прокурору.

Конечно, мне было в это время и смешно из-за неловкого положения, и, вместе с тем, очень неприятно. Тем более, что я не имел никаких: ни хороших и ни плохих намерений по отношению к Марине. Относился к ней, как к немного повзрослевшей школьнице. Разошлись.

В общежитии меня уже с нетерпением ждал Тимур.
- Ну как?
- Что она рассказала тебе о себе? - спросил он меня.
- Да ничего особенного, - ответил я.
- Разнесли почту и расстались.

- Она рассказала, что она полурусская, полукореянка. В этом году они с подругой закончили 10 классов и будут поступать в медицинский институт, а сейчас, летом, подрабатывают.

Я не стал говорить Тимуру, что Марина популярная в городе девушка и уже просватана за известного усть-каменогорского футболиста, и что я, поддерживая его в знакомствах, влип в неприятную мне историю.
- Ты узнал, где она живет? - спросил Тимур.   
- Нет, - ответил я.
- Но, как же мне теперь её найти, - задумчиво произнес он, вышагивая по комнате.
- Очевидно, он влюбился в Марину с первого взгляда, - подумал я.
- Друг, ты совсем потерял голову, - слегка усмехаясь, заметил я.
- Вернись завтра на то же самое место, где мы встретили девчонок, разыщи ближайшую почту, и там тебе подскажут её адрес.

Он так и сделал. Дело молодое.  Уже на следующий день, в пятницу девчонки были у нас в гостях. Пообщались. Тимур предложил поехать в горы, с ночевкой.

- Палатка должна быть 8-ми местной, и в ней будут женская и мужская половины, - сказали девчонки.

На следующий день, в субботу, мы были уже в пути. Ближе к вечеру достигли перевала, а дальше пошли в сторону горной речки. Смеркалось, в темноте установили палатку, разожги костер.

Ночь в горах темнее, воспринимается острее, чем в городе; огонь костра ярче, звезды ближе.
- Жаль, что у нас нет гитары, а среди нас нет ни барда, ни поэта, - подумал я.
 
Всё было романтично: горы, ночь, лес, речка, звезды. Тимур глядел на звезды и мечтал. Мечтал и рассуждал о далеких и недоступных нам мирах, мечтал о будущих свершениях и открытиях. Верил, что впереди его ждет удивительно интересная, богатая на события и приключения жизнь.   
   
- Вот она наша молодость, - подумал я.

Я глядел на пламя костра, который, как и дымок, слегка изгибался под легким дуновением ветерка. Казалось, это восточная танцовщица, одетая в легкие одежды, исполняла перед нами "Танец живота".

Я был романтиком.  Чтобы развлечь девчонок, я начал читать им стихи Есенина (своих не имел).
- Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное люблю?

И ответил мне меняло кратко:
- О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят...

Войдя в образ Есенина, немного походив и успокоившись, я продолжал:
- Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера что ли,
Я готов рассказать тебе поле
Про волнистую рожь при луне.

- Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий,
Потому что я с севера, что ли...

Я был взволнован, удостоился аплодисментов.

Вскоре Тимур предложил свернуть вечер поэзии и пойти спать. Девочки направо, мальчики налево. Так и сделали.

Не спалось. Из угла девчонок доносился едва слышимый шепоток и хихикание.

Нарушил тишину Тимур.
- А хотите мы расскажем вам страшную историю? - обратился он к девчонкам.
- Хотим, - ответили те.   
- Расскажи ты, - прошептал он мне.
- А что рассказывать?
- Ну вспомни хотя бы летние пионерские лагеря, и расскажи им, что-то типа:
- В темной, претёмной комнате, в полночь...
 
И тут я вспомнил интересную легенду про черного альпиниста.  Чтобы сразу завладеть их вниманием, я, как бы сомневаясь, начал:
- Может это правда, а может быть и нет, но у нас в горах Заилийского Алатау, вблизи Алма-Аты бродит сумасшедший черный альпинист.  Некоторые уверяют, что это правда, другие, что вымысел.

Речь в ней идет о парне, который накануне свадьбы вместе с невестой покорял горную вершину.  Они были альпинистами и решили совершить ритуал обручения на вершине горы. А горы там высокие. Чего только стоит пик «Талгар» с высотой около 5 тыс. метров.

Затем, по замыслу, он должен был спуститься по склону и сорвать цветок эдельвейса и преподнести его любимой, как символ большой любви и верности.

На одном из сложных участков восхождения девушка сорвалась и повисла на страховочной веревке. Он старался спасти ее, медленно подтягивая к себе.

В какой-то момент что-то пошло не так, крепление не выдержало, и она полетела вниз, в пропасть. 

Парень долго лазил по горам, пытаясь, найти любимую, но найти не удалось. С тех пор он сошел с ума, не стал возвращаться домой, а стал бродить по горам, разыскивая свою погибшую подругу.

- А еще говорят, что он, в своем безумстве, изредка ночью нападал на лагерь туристов, врывался в палатку, хватал девушку с именем Марина (ну, конечно же, это было случайное совпадение имен) и уносил её в горы, - добавил я.

Одичавший, но сильно окрепший из-за скитаний, он превратился в монстра – "Снежного человека", недосягаемого для преследователей. Отбить украденную девушек у него никому не удавалось.

- А, что происходило с теми девушками, - слегка испугано спросила Марина.
- Никто не знает, - ответил я.
- Правда, один из альпинистов уверял меня, что одну девушку из их группы, украденную черным альпинистом, нашли потом мертвой на дне пропасти, - добавил с напускной грустью я.
- Так вроде бы черный альпинист совершал ритуал жертвоприношения в память о той, которую любил и которую потерял.
- Ну ты фантазер, - вернул всех к действительности Тимур. 

Боковым зрением я видел, как девушки, на всякий случай, приблизились к храброму Тимуру.

Мне для усиления впечатления оставалось только проделать еще один небольшой трюк, и я проделал его.

Я вышел якобы по нужде из палатки, отошел к деревьям, и скрылся в темноте горного леса.

Неожиданно оттуда раздался сильный душераздирающий человеческий крик, словно кто-то столкнулся в темноте со страшным зверем (а в горах такие звери были).

Я бежал настолько быстро, что не заметил кол, вбитый в землю у входа в палатку. Запнувшись, я вкатился внутрь, и упал в центре палатки. Долго не двигался. 

В палатке стояла гробовая тишина. Мне показалось, что никого в ней не было.

Не выдержав безмолвия, я, подняв голову, спросил:
- Есть ли здесь кто живой? 
Из угла донесся голос Тимура:
- Ну, ты даешь!
- Что произошло там с тобой? Почему ты так вопил на весь горный лес?
- До сих пор твой вопль эхом разносится по горам.
- Наверное, перепугал всю горную живность и не только...
- А, а, напугал я вас, - довольный собой, произнес я.

В ответ было молчание. Девчонки не только испугались, но и обиделись на меня. Да и не могло быть иначе, ведь они были всё еще школьницы.

Я вышел из палатки. За мной последовал Тимур.
- Нет, я предполагал, что ты можешь оказаться с придурью, но не настолько же.
- Мы действительно испугались за тебя.
- Вот теперь девчонки предложили мне лечь внутри у входа в палатку, а тебе, прости, - вступить в дозор.
- Надо же за короткое время умудрился превратить поэтический вечер в Варфоломеевскую ночь, - покачивая головой, добавил он и вошел в палатку.

- Ну вот, побыл я поэтом и рассказчиком, а теперь превратился в дозорного, - подумал я.

Делать нечего.  Я вытащил на всякий случай свой спальный мешок наружу. Сделав несколько кругов вокруг палатки, утомленный от произошедшего, я быстро заснул у входа. Уже через полтора часа приближался ранний рассвет.

Утро летом в горах ранее, прохладное. Было зябко, я проснулся от холода. Чистый, горный воздух и молодой организм сделали свое дело – за 1 час я полностью выспался и восстановился.

Уже светало. Сквозь утренний туман стали проступать кустарники, деревья и вершины гор. Природа просыпалась и оживала после сна, наполняя всё вокруг красками лета.

Невдалеке заверещала ранняя птичка. Я встал, стряхнул с себя остатки сна и вновь заступил в дозор, словно делал это всю ночь.

Через некоторое время, когда окончательно рассвело, девчонки незаметно для меня выскользнули из палатки и бросились к ближайшим кустам…
- Все-таки не так сильно я их напугал, коли дотерпели до рассвета, - подумал я.
- А может быть и напугал, да кто ж проверял это.

Впрочем, к тому моменту до рассвета после испуга оставалось всего лишь 1,5 часа.

- Надо возвращаться к палатке и просить у них прощение за глупую, ночную выходку, - решил я.

Карлыгаш (в переводе с казахского - ласточка) пролетела мимо меня, не удостоив взглядом.

Марина остановилась. Ей хотелось услышать слова извинения, что я и сделал незамедлительно. Преодолевая смущение, она чмокнула меня в щеку.
 — Это тебе за поэзию.
Я слегка прикрыл глаза, ожидая пощечину за прозу, но пощечины не последовало.
Она "нырнула" в глубину палатки.

Из палатки вышел Тимур.
- Что будем делать? - спросил он меня непринужденно.
- Я пойду удить рыбу, - сказал я, - а ты с девчонками потрудись, соберите валежник, разведите костер, вскипятите воду, начистите картошку.
- У меня в рюкзаке кроме зелени, овощей и фруктов есть вареная курица, проверь, не пропала ли?

Взяв удочку, ведерко и наживку я пошел к речке. Навык рыбной ловли у меня был. Папа часто раньше брал меня на рыбалку на реку "Или". Впрочем, я еще иногда ездил с ним и на горную речку, за форелью.

Местная горная речка находилась примерно в 500 метрах от нашей палатки. В этом месте (на плоскогорье) течение было спокойным. Протекая в расщелине, речка была глубокой и спокойной. В ней водилась рыба.

Покрытые деревьями горы и берега речки, создавали чарующую картину красивой, нетронутой природы. Было много заводей и водоворотов, что располагало к отдыху и успешной рыбной ловле. В половодье река, очевидно, разливалась и затапливала окрестные горные луга.

Я быстро нашел рыбное место и начал удить. Прошло немного времени, как ведерко было полно форели.  Довольный успешной ловлей я вернулся к палатке и костру. Все было готово к утреннему завтраку.

Тимур выложил на поляну, все его и мои закупки. Оставалось приготовит уху и приняться за трапезу.  Настроение у всех было приподнятое. Впереди у нас были купание, загар, догонялки по горным лугам, полным цветов и ароматов. Все было целомудренно и пристойно.

А вечером, сев на последний автобус, мы вернулись в город.

В понедельник нас ждала наша практика…

Николай Гущин, 2017 год, ред. 21.05.2026