Бывший военный пилот

Бывший военный пилот в 1984 году в Крыму побывал на базе пришельцев и пообщался с одним из них.

Бывший военный лётчик, ныне находящийся на пенсии, Владимир Сенгин из Латвии, проживающий в Канаде, рассказал удивительную историю, которая приключилась с ним в молодости. Мужчина 8 лет являлся советским военным пилотом, вылетал на спецзадания, соблюдал обет молчания, когда требовалось, но после распада СССР сложил полномочия и сменил род деятельности, осев в городе Лиепая.
Благодаря связям, он смог успешно заняться бизнесом и перебраться в Канаду, где и жил до недавнего времени. Владимир утверждал, что в 1984 году во время отпуска отдыхал в Ялте, Крым. Мужчина любил активный отдых и отправился к горному хребту Иограф. Известно, что с 1974 года, когда здесь произошло крушение НЛО, местные жители стали сталкиваться с загадочными существами. Конечно, большинство людей считает подобные рассказы всего лишь фантазией, разыгравшейся от жаркого крымского солнца, но правда, судя по всему, гораздо любопытнее.
Латыш, будучи действующим военным пилотом, тоже видел странных созданий. Во время посещения горной местности мужчина ощутил внутреннее чувство тревоги. Он начал оглядываться по сторонам, но ничего необычного не заметил. Скалы, растительность, птицы и копошащиеся в рюкзаках туристы в сотнях метров. Немного передохнув, Владимир почувствовал, что неприятные ощущения отступили, и продолжил свой путь.
Прошло примерно 30-40 минут, как вдруг эти отвратительные переживания вернулись. Только на этот раз с какой-то устрашающей силой. Поблизости не оказалось других людей, и латышу стало совсем не по себе. А дальше, по его словам, он не удержался на ногах, осел и стал озираться по сторонам, пока не увидел нечто странное и страшное. Существо было похоже на гигантского кузнечика или богомола. Его тело как будто обтягивал костюм наподобие металлической брони, переливающейся в лучах солнца.
Инопланетянин вытянул вперёд лапу, к которой были прикреплены какие-то устройства, и россыпь голубоватых лучей нацелилась на человека. Владимир перестал контролировать своё тело. Каждый из направленных сгустков света слегка грел место, куда попадал. Их были десятки, и они блуждали по туловищу, словно сканировали его. Пошевелиться мужчина не мог, даже двинуть пальцем, веком или что-то произнести – весь организм вошёл в ступор. Это продолжалось несколько минут, после чего латыш ощутил, как лучи медленно нагреваются.
В этот момент страх достиг апогея. Ему казалось, что вот-вот лучи пронзят его тело, но случилось совершенно другое. Местность вокруг стала изменяться – пейзаж растворился, и они вместе с существом очутились в чёрном пространстве. Свет от голубых лучей позволял разглядеть инопланетянина – тот, действительно, был похож на крупное насекомое, соразмерное с человеком. Затем вокруг стал загораться свет, это формировалась новая действительность. И она была одновременно интересной и пугающей.
То был мир гигантских насекомоподобных разумных существ. Их колонии очень отличались от человеческих городов, но между тем, трудились у них роботизированные аппараты. Сами же инопланетяне в основном занимались поглощением знаний, посредством потребления оранжевых кристаллических решётчатых объектов. Внезапно для себя Владимир осознал, что ему знакомо это место, и он знает о нём всё-всё. Понимает, какое здание за что отвечает, осмысливает происходящие процессы, наизусть знает язык инопланетян.
В этот же момент человек кинул взор на себя и увидел такое же тело, как и у стоящего рядом пришельца. «Что ты сделал?» – воскликнул мужчина. На что собеседник ему ответил: «Ты – один из нас. Твоя душа изначально принадлежала нашему брату. Ты не хочешь остаться с нами?» – поинтересовалось существо. На что Владимир не дал сразу ответа. Он осознал, что пришелец прав – всё окружающее ему казалось родным, может быть, даже роднее, чем то, что он имел в мире людей. За исключением дочери и супруги.
Вспомнив про них, латыш без доли сомнения ответил: «Верни меня в мой мир. Я не один из вас, я – человек». «Что ж, очень жаль», – инсектоид приблизил к мужчине руку, и десятки голубых лучей вновь устремились к его телу. Спустя несколько минут Владимир находился вблизи вершины Иограф. Естественно, о случившемся мужчина на протяжении долгих лет никому не рассказывал, ведь за такое могли отстранить от службы, и карьера была бы загублена. Лишь перебравшись в Канаду, Владимир решил поделиться пережитым.
Самое интересное в этом рассказе и некоторых других, что существ, встречающихся вблизи этой местности, всегда описывают как крупных насекомых. А ещё уфологи отмечают здесь высокую активность НЛО, главным образом, сигарообразных. Дисколётов и шаровидных аппаратов зафиксировано крайне мало. Исследователи необъяснимого считают, что в Крыму может находиться несколько баз пришельцев, и одна из них вблизи Иографа.

Единственная страна в мире, которая может сама себя прокормить на 100%
Представьте на секунду: вдруг в мире закрывают все границы. Корабли перестают выходить в море, самолеты с грузами стоят на земле, а продукты перестают пересекать страны и континенты. В магазинах полки быстро опустеют, а каждое государство останется один на один со своими запасами и возможностями. Звучит почти как сюжет фантастического фильма, особенно в нашем тесно связанном мире! Но группа ученых решила посмотреть, кто в таком случае смог бы прокормить свое население без помощи извне. Результаты оказались ну очень неожиданными!
Неожиданный лидер
Ученые из Германии и Великобритании собрали данные о производстве продуктов в 186 странах. И знаете, кто занял первое место? Это не гиганты вроде США, Китая или Бразилии, а крошечная Гайана — страна на северо-востоке Южной Америки с населением чуть больше 800 тысяч человек! Вроде бы ничего особенного: территория небольшая, почти вся покрыта тропическими лесами, но именно здесь производят достаточно продуктов сразу по всем ключевым категориям: мясо, молочка, рыба и морепродукты, бобовые, орехи, крахмалистые корнеплоды, овощи и фрукты. Если завтра границы закроются, жители Гайаны вряд ли заметят изменения в своем рационе.
Кто чуть-чуть не дотянул?
Следом идут Китай и Вьетнам: эти страны обеспечивают себя почти полностью — по шести из семи групп продуктов. Благодаря разному климату и развитому сельскому хозяйству они могут прокормить своих людей, хотя все же чуть-чуть зависят от импорта, например, в рыбе, молочке или орехах.
Почему мы так зависим от импорта?
Исследователи показали, что большая часть стран не может прокормить себя самостоятельно. Более трети государств производят только одну-две категории из семи, а стран, которые могут обеспечить хотя бы пять категорий, — всего около 1/7. Почти везде, кроме России, Китая, Юго-Восточной Азии и части Южной Америки, не хватает местной рыбы. Во многих местах не хватает молочных продуктов, фруктов или орехов.
Кому без импорта совсем тяжело?
Самая сложная ситуация у шести стран — Афганистана, ОАЭ, Ирака, Макао, Катара и Йемена. Там почти вся еда — импортная. Причины разные: суровый климат, нехватка земли для сельского хозяйства или политическая нестабильность. Кроме них, у многих карибских и западноафриканских стран тоже большие проблемы с продовольственной самостоятельностью.
Зачем это анализировать?
В итоге выходит, что мир гораздо более взаимозависим, чем кажется! Даже крупные и развитые страны в случае внезапного закрытия границ столкнулись бы с серьезными проблемами с едой. Гайана — уникальный случай полной продовольственной самодостаточности, но там и население небольшое, и природные условия особенно благоприятные.
Этот вывод еще раз напоминает, насколько хрупка наша глобальная продовольственная система. За красивыми витринами супермаркетов скрывается огромная сеть поставок из разных стран — без нее многим пришлось бы туго. Так что в следующий раз, когда кладете в корзину авокадо из Чили или бананы из Эквадора, подумайте, как много в вашем рационе зависит от других стран — и как легко все это можно потерять.

Четыре народа, которых Рим так и не смог покорить
Марк Красс шёл через пустыню с уверенностью триумфатора. Семь легионов, 4000 всадников, обоз на три месяца. Парфяне? Горстка кочевников на лошадях.
Через несколько часов песок пропитался кровью 20 000 римлян.
Римская империя построила военную машину, которой позавидовал бы любой полководец древности. Тяжёлая пехота, железная дисциплина, инженерное искусство. Легионы прошлись по Европе, Африке и Азии, как нож по маслу. Карфаген стёрли с лица земли. Грецию превратили в провинцию. Галлия пала за восемь лет.
Но были народы, о которые эта машина сломала зубы.
Рим умел воевать на открытой местности. Выстроить легионы в боевой порядок, накрыть противника градом пилумов, добить мечами в ближнем бою. Работало безотказно. Пока враг играл по римским правилам.
Парфяне правил не знали.
Когда армия Красса углубилась в Месопотамию, парфянский полководец Сурена выставил против неё 10 000 конных лучников. Римляне усмехнулись. Лёгкая кавалерия против тяжёлой пехоты? Самоубийство.
Но лучники не атаковали. Они кружили на расстоянии и стреляли. Стреляли методично, без остановки. Римские щиты превращались в ежей из стрел. Легионеры падали десятками, не видя врага в лицо.
Красс приказал коннице прорваться к лучникам. Конница ушла — и больше не вернулась. Парфянские катафракты — всадники в сплошной броне на бронированных конях — смяли её за пятнадцать минут.
А лучники продолжали стрелять.
К вечеру римляне потеряли две трети армии. Красс попытался договориться о перемирии. Его зарубили прямо на переговорах. Голову отправили парфянскому царю. Тот как раз смотрел греческую трагедию — голову римского полководца использовали как театральный реквизит.
Это была Каррская катастрофа. 53 год до нашей эры.
Рим не привык проигрывать. Через десять лет легионы вернулись. Взяли несколько городов, захватили знамёна павших легионов. Отпраздновали победу. И снова ушли.
Потому что парфяне оставались парфянами. Пустыня, конница, бесконечные стрелы. Римская пехота в этих условиях превращалась в мишень.
Траян во II веке пошёл дальше всех. Дошёл до столицы Парфии, взял Ктесифон, объявил о создании новых провинций. В Риме чеканили монеты «Парфия побеждена».
Год спустя парфяне вернули все земли обратно.
Империя воевала с Парфией почти 300 лет. Цари менялись, династии рушились, но граница оставалась примерно на одном месте. Ни одна сторона не могла добить другую окончательно.
Когда Парфия распалась в III веке, Рим даже не попытался захватить её земли. Слишком дорого.
На севере империи была другая проблема. Донские степи — «Дикое поле», как его называли века спустя. Плоская равнина, выжженная солнцем, продуваемая всеми ветрами. Жить там было невозможно. Воевать — тем более.
Сарматы научились и тому, и другому.
Они жили в сёдлах. Рождались, росли и умирали верхом. Стреляли из лука на полном скаку, попадая в глаз противнику с пятидесяти метров. Когда римские легионы появлялись на горизонте, сарматы просто уходили в степь.
Попробуй догони конницу на своих двоих.
Римляне попробовали. Несколько раз. Каждый раз история повторялась. Легионы углубляются в степь. Сарматы атакуют на марше. Осыпают стрелами. Исчезают. Появляются снова через час. Снова стрелы. Снова исчезают.
Построить легион в боевой порядок? На бегу не получается. Преследовать? Пехота устаёт через два часа. Всадники — через два дня.
В конце концов Рим провёл границу по Дунаю и построил систему укреплений. Со степью договорились: вы там, мы тут. Сарматы иногда нарушали договор — набеги случались. Но полномасштабного вторжения не было ни разу.
С обеих сторон.
Британия покорилась за три года. Юлий Цезарь высадился на острове в 55 году до нашей эры, его преемники закончили работу к началу новой эры. Римляне построили города, провели дороги, латинизировали местное население.
А потом добрались до границы современной Англии и Шотландии. И остановились.
За границей начиналась другая страна. Холмы, туманы, болота, леса. Температура на десять градусов ниже. Дожди девять месяцев в году. Местные племена — пикты и каледонцы — жили в этом кошмаре с рождения.
Римляне привыкли к средиземноморскому климату. В Шотландии легионеры мёрзли, болели, умирали от лихорадки быстрее, чем от вражеских копий.
А пикты атаковали из ниоткуда. Налёт на лагерь в три часа ночи. Резня у обоза на марше. Исчезли в тумане до того, как легионеры успели выстроиться.
Император Адриан приехал лично разобраться. Посмотрел на карту. Посмотрел на холмы. Приказал строить стену.
Вал Адриана протянулся на 117 километров от моря до моря. Шесть метров высотой, с башнями каждые полтора километра. Это не была граница между Римом и варварами. Это была граница между миром, где работали римские правила войны, и миром, где эти правила не действовали.
За стеной остался враг, которого нельзя было победить обычным способом.
Германия сначала сдалась легко. Легионы дошли до Эльбы за несколько лет. Германские племена приняли римские порядки. Их вожди служили в римской армии. Молодёжь учила латынь.
Но наместник Квинтилий Вар решил, что германцы недостаточно цивилизованные. Начал вводить римское налогообложение. Требовать с вождей отчёты. Судить местных по римским законам.
Германский военачальник Арминий, который годами командовал римскими вспомогательными частями, сделал вид, что во всём согласен. А потом заманил три легиона в Тевтобургский лес.
Сентябрь 9 года нашей эры. 22 000 римских солдат входят в лес. Дорога узкая, колонна растягивается на километры. Лес густой, видимости нет.
Германцы бьют из-за деревьев. Легионы не могут развернуться. Строй разваливается. Три дня римляне пытаются прорваться. Три дня их режут в лесу как скот.
Вар покончил с собой. Орлов легионов — священные штандарты — захватили германцы.
Август, услышав новость, бился головой о стену. «Вар, верни легионы!»
Рим вернулся в Германию через несколько лет. Полководец Германик провёл карательную экспедицию, нашёл место резни, похоронил кости товарищей. Вернул два из трёх орлов. Едва не поймал Арминия.
Но окончательно покорить Германию так и не смог. Каждая война в германских лесах превращалась в кровавое месиво. Тяжёлая пехота на пересечённой местности была беспомощна против мобильных отрядов, которые атаковали из засад и исчезали в чащах.
В итоге Рим снова провёл границу. Здесь заканчивается наш мир. Дальше — их.
Арминия убили свои. Германская знать не простила ему попыток объединить племена под единой властью. В 21 году он пал от кинжалов соплеменников.
Но дело своё он сделал. Граница империи остановилась на Рейне. И больше не двинулась на восток.
Четыре народа. Четыре границы, которые Рим не смог преодолеть.
Не потому, что легионы стали слабее. Не потому, что полководцы измельчали. Причина была проще и циничнее.
Война стоила слишком дорого.
Парфяне, сарматы, германцы, кельты — все они использовали одну тактику. Не принимать бой на римских условиях. Бить на своей территории, своими методами. Изматывать, а не уничтожать.
Римская военная машина была создана для решительных сражений на открытой местности. Когда враг стоял напротив и честно махал мечом. Когда можно было выстроить легионы, накрыть противника градом копий и добить в рукопашной.
Но что делать, когда враг не стоит, а скачет? Когда не машет мечом, а стреляет из лука с расстояния? Когда после поражения не сдаётся, а уходит в степь, в леса, в горы — и возвращается через месяц с новой армией?
Рим так и не нашёл ответа.
В III веке империя окончательно перешла к обороне. Вместо завоеваний — удержание границ. Вместо экспансии — выживание.
Германцы столетия спустя добьют Западную Римскую империю. Но они уже будут другими. Романизированными, крещёными, впитавшими римскую культуру. Варварами, которые хотели не уничтожить Рим, а стать его наследниками.
Парадокс в том, что Рим проиграл не в решающих битвах. Он проиграл в экономике.
Содержать легионы в пустыне, степи или лесу стоило безумных денег. Каждая война с Парфией опустошала казну. Каждый поход за Рейн требовал годовых налоговых сборов.
А что взамен? Пустыни, которые нельзя обработать. Степи, где не растёт зерно. Леса, полные враждебных племён.
Рим воевал ради прибыли. Новые земли должны были окупать затраты на завоевание. Приносить налоги, рабов, ресурсы.
Парфия, Германия, Шотландия, донские степи этого не обещали.
Поэтому империя остановилась. Не потому что не могла идти дальше. А потому что дальше идти было невыгодно.
Иногда даже величайшую армию мира останавливает не меч врага. А простой вопрос: зачем?

Кого из врагов римляне больше всего презирали?
Римская история – почти что непрерывная череда войн и локальных военных конфликтов. В случае если Рим не вёл войн, ворота в храм Януса закрывались, но происходило это крайне редко. О чём можно ещё говорить, если первый римский император Октавиан Август в своей автобиографии «Деяния божественного Августа» хвастался, что в его правление эти ворота закрывались трижды?
Не со всеми народами войны шли так успешно, как надеялись римляне. Некоторые народы римлянам, как они ни пытались, завоевать не удалось. Другие, такие как галлы, самниты, лигуры, иберы и другие, несмотря на ожесточённое сопротивление, в итоге покорились им.
И среди всей массы врагов хватало таких, которых древние римляне ненавидели и презирали. За что? И кого из врагов римляне презирали больше остальных?
Парфяне
Парфяне были одним из тех народов, который Риму неоднократно наносил поражения. Особенно позорным было поражение Марка Красса, вынужденного спасаться бегством. Неудивительно, что древние римляне нелестно отзывались о своих противниках.
Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» писал, что победить парфянам удалось исключительно благодаря бесчестной тактике: завлекли за собой римлян в западню, притворившись, будто отступают. Парфяне описаны как жестокий народ, который готов глумиться над поверженным противником: отсечённые головы римлян насадили на секиры, а голову Красса подарили парфянскому царю, притом один из приглашённых тем актёров, схватив её, принялся декларировать стихи.
Парфянские всадники
Парфянские цари в римских источниках также нередко описываются как коварные и жестокие, но в то же время слабые. Таковым, например, предстаёт Готарз II, который, со слов Тацита, «прикрывал свою слабость жестокостью».
Другие азиатские народы: фригийцы, сирийцы, карийцы
К народам Малой Азии и Ближнего Востока древние римляне относились с презрением и не без расизма. Цицерон в одной из своих речей вспоминал поговорки, сочинённые греками про представителей этих народов: «фригиец битый становится лучше» и «если хочешь рискнуть, свяжись с карийцем».
Сирийцев же Тит Ливий в нескольких местах называет «прирождёнными рабами». В частности римский консул Тит Квинкций Фламинин в своём выступлении перед собранием Ахейского союза, говоря об армии сирийского царя Антиоха, сказал такую фразу: «Да это же всё сирийцы, а значит, душою скорее рабы, чем воины».
Иудеи
В евреях римлян раздражало в первую очередь их нежелание интегрироваться. Тацит с явным раздражением пишет, что всё, что римляне считают священным, для иудеев – богопротивно. Он упрекает их в праздности и отмечает, что многие «уста¬нов¬ле¬ния, отвра¬ти¬тель¬ные и гнус-ные, дер¬жат¬ся на нече¬стии, царя¬щем у иуде¬ев». Тацит, замечая, что среди евреев процветает взаимопомощь, обвиняет их в том, что они живут обособленно, в общении друг с другом позволяя себе то, что не позволяют с другими, и даже «обрезание ввели, чтобы отличать своих от всех прочих».
Описывая действия евреев во время восстания 132-136 гг. н.э. в период правления императора Адриана, Дион Кассий также укоряюще пишет, что они действовали хитро, не вступая в прямое противостояние с римлянами, а «занимали выгодные пункты на местности и снабжали их подземными ходами и стенами, с тем чтобы в том случае, если противник станет их одолевать, иметь убежища и скрытно сноситься друг с другом под землей, и на определенном расстоянии проделывали в этих подземных ходах лазы наружу, чтобы дать доступ воздуху и свету».
Пунийцы
Пунийцами древние римляне прежде всего называли жителей Карфагена. Пожалуй, ни с одним другим государством Римская республика не вела таких ожесточённых войн. В битвах за господство над территориями Восточного Средиземноморья, как известно, верх одержали римляне. Однако Ганнибал, полководец Карфагена, доставил во время Второй Пунической войны множество проблем Риму. И даже после смерти его именем продолжали пугать детей.
Впрочем, Ганнибала римляне не презирали. Напротив, его уважали и даже воздвигали ему статуи. Но вот к самим карфагенянам такого пиетета римляне не питали. Напротив, их, пожалуй, ненавидели и презирали больше, чем представителей других народов. И недаром римский сенатор Марк Порций Катон Старший свои речи заканчивал фразой «Карфаген должен быть разрушен».
Вероломными римляне назвали многие народы, но именно про карфагенян придумали ироническую поговорку «пуническая совесть», означавшую, что доверять им нельзя, поскольку свои обещания они не выполняют и слово не держат. Римские авторы неоднократно подчёркивали, что договорённости карфагенские полководцы не соблюдают. И даже про самого Ганнибала Тит Ливий писал:
«…около 6000 человек сдались Магарбалу, который обещал им позволить уйти с одной переменой платья, если они выдадут оружие; это обещание было выполнено Ганнибалом с пунической добросовестностью, и все они заключены в оковы».
Успехи же в сражениях с собой римляне объясняли двумя факторами: гением Ганнибала и свойственному пунийцами от природы коварству.