Сады Лицея

Они в Лицее неразлучны:
"Жанно" и "Кюхля", и "Француз",
И соревнуются, кто лучше
Напишет стих под сенью муз.

У "Кюхли" ушки на макушке,
То - неудача, то - успех.
"Француз", точнее, он же - Пушкин
Опять напишет лучше всех.

Ему подвластен слог высокий,
Знать, Муза к баловню добра:
Неподражаемые строки
Легко текут из - под пера.
 
И он порою не злорадно,
Хотя и в дружеских кругах,
Стихи Вильгельма беспощадно
Громил в запале в пух и прах.

"Жанно Большой" всегда спокоен
И по натуре - дипломат.
И пусть один не в поле воин,
Он примирить друзей был рад.

О, юность - время золотое:
Учись, твори, живи сейчас!
Они запомнят, как святое,
Сады Лицея, дружбу, класс.

Прекрасных лет очарованье
Не воротить уже назад!
И пусть хранит веками тайны,
Как верный страж, Лицейский сад.


Лицей разместили во флигеле Екатерининского дворца на четвертом этаже.  Во флигеле   до этого жили младшие братья и сестры Александра I.
Каждый воспитанник имел свою небольшую комнату, где мог уединиться. В лицее их называли камерами. Комнаты были очень скромно обставлены: железная кровать, конторка, стул, комод и умывальный столик.  Комнатка №14, что досталась Александру Пушкину, была самой маленькой: 4 метра в длину, 1,5 метра в ширину.  Свою комнату Пушкин называл "кельей", на которую она, действительно, походила: длинный коридор, своды, церковь по соседству.  Его «соседом по келье» был лучший друг Иван Пущин, проживавший за перегородкой в комнате № 13.
Лицеисты давали друг другу забавные прозвища. За превосходное знание французского языка Пушкина прозвали «Француз», за непоседливость и быструю манеру говорить называли еще и «Сверчком». Высокого и по-французски романтичного Ивана Пущина называли «Большой Жанно», Константин Данзас за крупное телосложение и спокойствие получил прозвище «Медведь», неуклюжий Вильгельм Кюхельбекер – «Кюхля», утонченный Александр Горчаков – «Франт», добродушный Антон Дельвиг – «Тося».
В 1817 году состоялся первый выпуск Царскосельского лицея. Его называют золотым, потому что за всю историю российской педагогики выпуска, столь же богатого на громкие имена, больше никогда не было.