пятое колесо

Ворона где-то воровато сжав
Съестное в лапах, оглушает стаю
В тылу у мух, на пике мятежа -
И мухи, взвыв от ужаса взлетают.
Но как лиса, (играя роль лисы),
Минуя ненадёжную ограду,
Метнётся с полуграцией осы
Перегрызая горло винограду,
Так сочинитель, ухватив перо,
Кромсает вечность на фрагменты, морщась
От отвращенья, в плохо снятой общей
Реальности и скептитицизм Дидро,
(И аспирин) не разжижает кровь
И да - не добавляет оптимизма.
Лишь муха, взгромоздясь на потолок,
Головкою вертя, узор слюнявит,
В ввиду того, что авторский пролог
(И потолок) не отличит от яви.
Он чувствует подвох. Пусть больше в том,
Что в более земном аспекте ценно,
Что, как нам мысль вооружил Платон,
Не неизменно, нет. Но современно.
Итак, презрев белковый диссонанс,
Сползая вниз, по большему объёму, -
(Какой-нибудь паршивый ананас
Гордился б знаком равенства) Подъёмом,
достойного Олимпа. Хоть её
Существованье тем не озарилось.
(И даже та, что Аттику копьём
Не удивилась -
Нет, не удивилась).
Но, муха, ты по-прежнему скромна,
И, несмотря на то, что грязновата,
И шельмовата, - не твоя вина,
Что, по большому счёту, ты подслеповата.
Что ж сделать? Хоть пускать слезу от дыр
Пристало сыру, упорхнув с позиций,
Ворона  вряд ли каркнула, но сыр
Упал - с ним и метнулась прочь лисица.