1. 12. Тактика - лишь внешний пласт войны

     (предыдущий фрагмент «1. 11. В игре на русском поле порван туз»
       http://stihi.ru/2026/05/19/3521 из романа «Вдова»)

«Каким для нас эффект минутных выгод
Окажется? Скорее, роковым.
С пристрастием Фортуне можем выкать,
Ловя её, под сеткой всей канвы
Условно генерального сраженья.
Но вот получим ли мы достиженье
В стратегии? Вопрос. Однако, вы
Смекайте. На двоих две головы,
Чтоб мыслить, господа, на перспективу», –
В суждениях Кутузов не мелькал,
Кайсарову и Толю намекал,
Что он французам инициативу
В стратегии военной не отдаст.
Мол, тактика – поверхностный лишь пласт.

Стратегию намёком (в меру внятным)
Раскрыл Кутузов с первым прямо днём…
«Кому сюрпризам стало неприятным
И странным    назначение   моё,
Понятно сходу. Встретили конкретно
Тут многие меня как конкурента.
Но я для них – реальность, а не сон.
У этих генералов был резон
Себя    главнокомандующим видеть,
А тут    старик    какой-то отставной
Командовать приехал и с одной
Лишь целью: показать всей борзой свите,
Что принял полномочия не зря
Надысь в Санкт-Петербурге от царя…»

В компании, собравшейся из высших
Российских полководцев на совет,
Кутузов огляделся. Словно в нишах
Для тайного надзора кабинет
Заполнили по кругу генералы.
Не все они – условные нейтралы,
Хватало и завистников, ведь гость –
Не гость. Главнокомандующий! Пост,
С их точки зренья, занял не по праву,
Поскольку «царедворец-интриган».
Задумался Кутузов: «Балаган,
Где нет субординации, в ораву,
Похожую на склочников, совсем
Не в шутку превращён. Кто глух, тот нем.

Собравшиеся – мне отнюдь не братцы.
Шлёт   неприязнь   душевное их дно…»
«Похоже, господа, нам оторваться
От вражьих авангардов не дано, –
Кутузов не скрывал свою досаду. –
И    как,    найдя позицию, я сяду
На ней, чтоб для сраженья укрепить,
Когда француз не даст ни есть, ни пить,
На    плечи    сев! А чтоб врасти по корни
В позицию, где времени сыскать?!
Плачевной ситуации под стать,
Придётся отступать ещё покорней,
Поспешней с войском дальше. Бонапарт
Пусть ловит наш в заслоне арьергард…

Ручаюсь, воевать мы будем славно,
Но надо дисциплину подтянуть.
Возглавив ополчение недавно
Москвы и Петербурга, вновь блеснуть
На поприще армейском думать    мог    ли?!
Ей богу же, глаза мои намокли,
Когда почтил доверьем государь.
Всех армий враз не брал я в руки встарь, –
Пустился в откровения Кутузов,
Что делал он не часто при штабных. –
Но мало    дифирамбов    лишь одних.
Призвать к порядку мародёров, трусов,
Дух армии поднять – вот ряд задач
Допрежь как Бонапарта встретить вскачь».

«До вашего приезда мы не брали
В расчёты ваше мненье. Лишь теперь, –
Кутузова склоняли генералы
Начать для нанесения потерь
Фатальных Бонапарту то сраженье,
Что станет генеральным. – Сокрушенье
Вблизи Царёва-Займища врагов
Окупит нами пролитую кровь.
Мы вашему сиятельству там поле
К осмотру собирались предложить».
«Отверг я, и не думая блажить.
Ничуть не сомневаясь в Карле Толе,
Полковника я выслушал и свой
Резон имею плану дать отбой.

Позиция там есть, однако лугу
Артиллеристы предпочли бы холм».
«Что если мы отступим на Калугу?
Спешить не обязательно бегом, –
Пытливо вопрошали князя днями, –
Но всё же Бонапарт, идя за нами,
К Москве не повернётся вовсе сам».
«Доверить ситуацию весам
Фемиды не могу, здесь всё сложнее, –
Кутузов размышлять решился вслух. –
Наполеон – не бык. Я – не пастух.
Но будет хомутом ему на шее
Москва – так пусть идёт он на Москву,
Препятствовать сему… я не рискну».
            .             .             .
Да кто ж успех до головокруженья
Не жаждал получить! Успех – не крах…
В ряду несостоявшихся сражений
Засвет Царёва-Займища в веках –
Совсем не то, чем виделось селенье
Для вставшего на подвиг поколенья.
Доверия Кутузов не питал
К позиции, и… снова по пятам
Российских отступавших войск рванулась
Вся «стая» Бонапарта – по кускам
Рвать армии, начав бить по хвостам,
По арьергардам. Но… Минерва дулась
На алчущих французов и к мостам
Манила, давши след их корпусам…
            .             .             .
Французы, словно мухи на варенье,
Неслись к заслону – рёв многоголос.
Но глупо было бы для усмиренья
брать мухобойки, разве что сбить лоск.
Смертельное возникло обостренье…
Ивашково – попутная деревня.
В окрестности встал лагерь русских войск.
Состав заслона таял, словно воск:
Один из арьергардов против гневно
Ломящихся врагов был обречён.
И встали у моста к плечу плечом,
Ни смерти не страшась, ни ран, ни плена,
Три пионера, да, всего лишь три
Сапёра – сталь    сердец    у них внутри.

Они в задумках быстрых немудрёных
Под пулями солому и смолу
Оставили решительно на брёвнах…
Ломать мосты – такому ремеслу
Сапёров учат, ну а тут под пули
В упор герои кинулись, рискнули
Разжечь пожар под носом у врага.
Столь дерзкое вмешательство в разгар
Стремления французов к переправе
Застопорили марш трёх корпусов.
Аж Понятовский сам своих усов
Спалить бы не посмел, придав ораве
Другое направление в обход
Горящего моста. Жестокий год

Назвать бы годом русского сапёра!
Спасать свой продолжая арьергард,
Все трое смельчаков проникли споро
К затвору на плотине. Встречный град
Пуль и картечи им не стал преградой.
Спасаемым товарищам – отрада,
А недруг – крыса мокрая, не лев.
Потоком из запруды в Сежу гнев
Реки в момент обрушился на пойму
С её лугами, ямами болот.
Строй, недруг, переправу, ибо плот
Единственный не   может   снять препону!
Назавтра, трюку первому под стать,
Повтор с мостом был через реку Гжать.
            *             *             *
С утра Наполеон глядел на карту:
«Нам до Москвы лье сорок. Вот и край, –
От двух случайных пленных Бонапарту
Известно стало, что смещён Барклай,
Прослывший средь своих Иудой, язвой,
Причём главнокомандующим назван
Кутузов. – О! Лис северный здоров,
Чтоб   противостоять   нам?! Марс суров,
Но должным покровительством    его    мы
Пока что не обижены, а лис
На игры Марса чем из-за кулис
Ответит, выводя на сцену формы
Уловок скифских, хитростей, заград?!
С Кутузовым сойтись я трезво рад.
 
Не жду от бегства русских постоянства.
Кутузов не посмеет пред царём
И мнением московского дворянства
В дальнейшем наносить срамной урон
Российской чести отступленьем:   раз,    два
И – даст он генеральный бой гораздо
Быстрее, чем хотелось бы ему.
Марс правит. Без затей бразды приму,
А после…   сам    я – бог на поле боя, –
При маршале Бертье со всех сторон
Грядущий день вертел Наполеон.
«Я б вам рукоплескал, но не    трепло    я, –
Бертье, как будто кислый съел лимон,
Заметил. – Перешли мы Рубикон».

«Война ожесточилась: сплошь аллея
Пожарищ вдоль дорог и тьма тревог.
Я сжёг   Смоленск   весь, ядер не жалея,
Но Вязьму от сгоранья уберёг:
В ней много продовольствия и водки…
Пехота русских – глыбы! А увёртки
Казачьи ставлю я лишь нам в упрёк.
К такой войне, где вдоль и поперёк
Охвачены дороги казаками,
Мы вовсе не привыкли. За Смоленск
Зайти я не мечтал. Былой наш блеск
Померк в глуби России. Я за камень,
Как русский молвит, рака завожу…
А царь о мире с нами ни жу-жу»!

«От храброго Тучкова, сир, вы точно
Узнали: на царя семья, сенат
Влиянья не имеют. Мир досрочно
Царь с нами не подпишет, и стенать
О мире нам бессмысленно отсюда».
«Но скоро холст московского этюда
Пошлю в подарок из Кремля,
Когда запечатлён там вскоре я
Сам буду, сам же мир и продиктую!
Кутузов не имеет столько сил,
А я навалом русских тут скосил,
Чтоб после и в Москве их подчистую
Пожертвовать, бой с нами проиграв.
А бой он генеральный даст! Я прав».
            *             *             *
Шевардинский редут стал частью битвы,
Чего не сразу понял Бонапарт.
Защитники по лезвию шли бритвы,
Собою представляя авангард.
Две сотни неприятельских орудий!
Лилась ручьями кровь, к её запруде,
Чтоб груды мёртвых выложить в настил,
Десятки тысяч пеших, конных сил
Сшибались у Шевардино и леса.
Смоленский защищая старый тракт,
Холм стал театром действий, а антракт
Объявлен был лишь к ночи. Бой – завеса
Для стройки у села Бородино,
Где подвигу родиться суждено…
            *             *             *
«Сир, русские, редут свой защищая,
Сдаваться не желают нипочём».
«В редуте ни пиявки, ни   клеща   я
Не видел, а в реляции прочёл,
Что русские защитники упорны
До полного безумия. Повторный
Провальный штурм обрёк нас на позор.
Там втрое меньше сил, чем наших свор!
Назвать иначе ряд своих дивизий,
От русских убегавших, не могу!
Я думал, что и глазом не моргну,
Как русский холм и пушки вне коллизий
Захватим сходу! Нужно, Коленкур,
Всех русских тут убить! Ку-ка-ре-ку

Кричит петух наш галльский от позора!
Мюрата и Даву всех снова в бой!
Надеюсь, принесут мне оба скоро
Реляции    победные     с собой.
Сковавший нас в маневренности очень
Редут сей захватить хочу до ночи».
Весть об очередном проколе у
Шевардино внёс скоро Коленкур:
«Сир, в сумерках мы были вновь отбиты,
А русские, как дьяволы, дрались.
Редут с землёй    сравняли    мы, но в близь
К вершине не пройти, а все кульбиты
Мюрата ни к чему не привели».
«Защитников стереть с лица земли

Я твёрдо приказал! – у Бонапарта
Случился насморк, вождь был раздражён. –
Пусть будет велика за русских плата,
Флаг нашей репутации спасён
Быть должен водружением успешным
На этот холм, где за ночным кромешным,
Но ярким штурмом будет мной прощён,
А гнев до пожуренья упрощён,
Позорный бег гусар и всей пехоты».
Поляки лишь ругались: «Курва мать»!
Колоннами подавшись штурмовать,
В ту ночь французы мерзли до икоты,
Ведь русские в смекалке впереди!
Движенье супостата упредил

Сигнал их барабанов: «Все в атаку» –
И грозный топот множества копыт.
Предвидя неминуемую драку,
Где и конём мой каждый всяко бит,
Построилась в каре пехота вражья…
«Особенный испытывал   кураж    я!
Французы два часа под жуткий шум
Атаку ждали и не шли на штурм»! –
Князь Горчаков смеялся до упаду,
Сей генерал возглавил весь отряд
Защитников редута. – Строя в ряд
Одесский полк, просил часами кряду
Бить в барабаны, с места не сходя.
Полк кирасир дал волю лошадям,

Гоняя под луною их за речкой.
Тяжёлых кирасирских лошадей
Во тьме боится даже чёрт за печкой,
А конницу Мюрата гул, ей-ей,
Не меньше ошарашил, чем пехоту.
Французы ждали, что вот-вот их сходу
Мы дружно атакуем в темноте.
Долгонько так ушлёпки в тесноте
Стояли, ну а мы под это дело
Ушли в армейский лагерь без потерь.
Французских облапошенных тетерь
Ругал ли Бонапарт? Как знать! Затея
Моя ночная ловко удалась», –
Рассказывал посмеиваясь князь…
            *             *             *
У маршала Даву при виде карты
Родился откровенно дерзкий план:
«Не будет для меня главней награды,
Чем безо всяких польских тут улан,
Чей рейд я априори счёл негодным,
Взять русский левый фланг моим пехотным
Обходом, лес Утицкий одолев».
«Даву, неоспоримо, маршал-лев
Свой план считает исполнимо внятным, –
Ответил император, морща нос. –
Но я бы не хотел, чтоб вас занёс
Охотничий кураж к шагам попятным.
К ним лучше вообще не приводить.
Врага   иначе   надо раздавить»!

«Час рекогносцировки белым пятнам
На карте не оставил мест? Вполне, –
Даву почти бодался с Бонапартом. –
К утру с пятью дивизиями мне
Фланг русских обойти Утицким лесом
Позвольте и с активном перевесом
Я их сомну, на север оттесню».
«Даву! Вы там устроите резню?
Опасность оценив, Кутузов тут же
Всю армию опять утащит с мест,
Без битвы отступив. Меня заест
Досада до истерики! Контужен
Ваш   мозг,   Даву! Их лагерь нужен здесь
Для боя завтра мне с их войском весь!

Мюрат, пока что надо   поберечь   бы
И всадников, и резвость лошадей.
Твоя усталость видится, но в    речь    был
Внесён азарт? Пойми, коль не злодей,
На завтра нужен корпус твой для битвы».
«Сир, а каких тактических    орбит    вы
Желаете достичь»? – спросил Мюрат.
«Сегодня не вспугнуть я был бы рад
Стоящее пред нами вражье войско.
Пусть выстроят редуты. Не мешай!
И так уже загнал их за Можай!
Так пусть не авангарда завтра горстка
Останется пред нами у костров,
А все их корпуса с запасом дров».

       (продолжение следует)