муаровая женщина

***
тихий всплеск ее шагов,
будто русалка делает маникюр
под водой.

вечером дождь, в комнате ночует суккуб,
струи воды разбавляют желудочный сок,
в котором война переваривает людей,
так, оттерев от жира и крови серебряное зеркальце, пират
видит свою ухмылку, гнилые, как козинаки, зубы и в повороте —
серьгу на загоревшем ухе, и алмазный блеск,
и солнечного зайца, бегущего по волнам, и за ним, как дрон,
летит каюк, а если птицы и дроны, то порт близко,
но как близок конец войны? — эти рельсы заржавели,
искривились, связались в узлы
но локомотив в любой миг готов вернуться к тишине и любви,
зализыванию миллиона ран, порезов и укусов от р*****х,
у ненависти и зла нет перспектив — агония, аннигиляция всего,
что тебе дорого, если, конечно, если творец не решил застрелиться
через наш мир, как автомат, вставив в рот дуло путина,
здесь бы и закончить стих, но я пишу,
вечер. дождь. в комнате, как в каюте, сыро,
плесень парчой покрыла часть щеки, переливается, как гребешок,
в перламутрах дождя, но только на правой стороне,
лицо разрезано тенью окна и половина моего анфаса черна,
суккуб обнимает меня за поясницу со спины
и присасывается к разрезу на правом ребре,
так рождается музыка через страсть, боль и голод, пищеварение
невидимых существ,
огромные миски с дымящимся мясом дождя
и загорелые пальцы в тяжелых перстнях,
сверкнул изумруд светофора, выбирают, задумываются,
щелкают окей, и выбирают человека дождя.
суккуб тихо стоит в тени на задних руках,
муаровая женщина-овчарка.