Я буду твоим до последнего чрева

В застенках немого и душного плена,
Где имя твое — мой единственный свет.
Я рушил преграды, возвел эти стены,
Чтоб в них затерялся мой тайный обет.

Пусть мир захлебнется в корыстном обмане,
Срывая покровы с пустых алтарей.
Я буду молитвой в предутреннем стане,
Единственной правдой средь тысяч зверей.
 
Пусть мир за порогом кичлив и неистов,
И яд его стрел не пощадит чела, —
Я в храме души, отрешенно и чисто,
Сжигал свою жизнь, чтоб она лишь цвела.

Сквозь тернии лжи и оскал равнодушья,
Где каждый порыву назначен ценой.
Я вырвусь из плена мирского удушья,
Привязанный сердцем только к тебе одной.

Пусть тени ложатся на скорбные плечи,
И небо пророчит немую беду —
Я в этой густой, нескончаемой ночи,
По тонкой струне за тобою иду.

Меж ребер, за кожей, под спудом терпенья,
Я прятал сокровище прошлых надежд.
Твой облик, рожденный из сна и томленья,
Сокрытый от алчных и грубых невежд.
 
Там годы страданий сплелись в изумруды,
Там каждый мой вздох адресован тебе.
И верность моя, не ища пересуда,
Стала законом в безумной судьбе.

Пускай небеса раскалятся от гнева,
Пускай угасает последний рассвет —
Я буду твоим до последнего чрева,
Покуда во мне теплит искру поэт.
 
Ни страха, ни выгоды — только горенье,
Никто не нарушит мой строгий покой:
Я — рифма твоя, я твое воплощенье,
Привязанный сердцем только к тебе одной.