Триптих про них

                I
Когда любое слово опрометчиво,
но каждый говорит себе: "не трусь ты",
когда терять отныне больше нечего,
а этот факт не вызывает грусти,
когда аллеи те же, только устланы
не лепестками роз, а лишь шипами,
когда перегорели оба чувствами,
и улетел хранитель – «дальше сами»,
тогда реалии преодолеть невмочь.
Несветел день и нежеланна ночь.

                II   
Они идут на все четыре стороны,
куда глаза глядят, куда подальше,
с закатом губ да не хлебавши солоно,
от напускной бравурности и фальши.            
Пред ними стелется дорога скатертью,
в округе – бани, пни, едрени фени.
Обогащен словарь известной матерью,
и на плетни впотьмах наводят тени.
Запястья, шеи и лодыжки немалы,
но с них слетают сами кандалы.
               
                III
Она сидит верхом на полумесяце.
С улыбкой хитрой смотрит, свесив ножки,
на то, как он внизу от злости бесится,
плывя по нескончаемой дорожке.
Ее уходом с рваными записками
сожмется память в страшное мгновенье.
То изощренны вкрай, а то изысканы
желанья, побуждающие к мщенью.
За горизонт уйдет дорожка, став тусклей.
Он сложит руки, следуя за ней.