Я мертва уж который год. 6

«Тише, Дядько… Тише… Тише… - шепчу,-
Спят дружки младые. Спит твой барчук.
Один ты с полночью остался в сговоре, -
А сама в темноте всё округ да подле:
Воды гнедым добавить да корма,
Чудь от сна отогнать бесформенную,
Распрямить да расправить разомкнутое.
А сама слушаю тревогу в лесном ночном оханье, -
Старость твоя , - шепчу, - неповоротлива».
«Эк кружится Навье… Эк заботливо-то,-
Дядько тихонько ворчит, а сам ножом
На деревянном бруске отчетливыми
Делает богов обережные знаки.
Из-под рук его по краям заготовки злаковые
Колосья склоняются к символам, -
И каким нарекли тебя, навье дитятко, именем?»
«Имя… Имя наипервейший источник силы, да? –
Смеюсь, - а что ж до? Было имя мне,
Гордо носила. А потом переменилось всё,
Пропало и имя. В новом новое имя было,
Да изломалось и новое – со мной схоронилось.
А теперь надо ль? Чем очередное названье выменять?»
«А чего следом крадёшься? За сундуком?
Могла добро своё возвернуть давно бы».
«Больно надо, - смеюсь, - да поделом.
Я в обмен с сундука приберу подбой песцовый…»
Не хватило до платы заветной второго шага -
Мелькнул в полутьме кушака алый бархат,
Опоясали тело моё крепко накрепко оковы,
нитью шелковой вышитые да васильковой.
Дядько хриплым голосом тревожно охает:
«Вот дуралей! Ой, побойся Бога!
Отпусти ты, негодник, невинную душу!»
 А мне смешно - ой, смешно! - старого деда слушать!
«Рад, что скрутил? Да как ушло!
Запечатал святой отцовской реликвией?
Показал просящему свою услужливость?»
Потревожились дружки его суматохою,
И лес ожил, вторит волнами моему хохоту:
«Как обратно-то честь свою возвернёшь? -
Кушака алый бархат на плечах не держится, -
Что мне путы твои? Я живьём заперта в отверженном!
Нет от ведьмы во мне ни на грош!»
Тьма живая в спешке, рассерженная,
Проникает в огня пограничный свет:
Было видно вокруг -  и в миг нет…

К капищу старому давно уж нет хода,
Там зелёной траве холодно, голодно.
Мне просто - пробралась на нюх по еле видному следу.
Когда-то давно я статуям живой водой солёной
Подножья кропила в обмен на свою свободу.
С тех пор я мертва. Так много, кажется, лет.
С тех пор чернокнижником быть обречёна я.
- Не передумала ещё? -
Вопрошает древнее божество.
- Нет, - кладу к ногам Его алый бархат, в свёрток кручёный,
и иду вон…