Растаявший

Небесные капли капают, пока лужи сыростью землю вскапывают,
давят следы с тяжестью в почву помятую.
Выходить страшно из дома и возвращаться страшно домой,
один со страхом своим, и я один только с собой.
Жгучий страх злобой в ненависти спокойно тлеет,
чем больше в мире добра, тем больше он кажется злее.
Разлившимся солнцем я заполняю пустое затмение,
темная смерть рядом, ближе ее движет время.
Бесчувственная мысль вязнет в себе,
бессмысленно тает, как первый снег
на сырой, голой и безлюдной земле,
небо сыпется, а глаза прилипли наверх.
Размываются границы однотонного круговорота,
жду, когда меня засыплет снегом целиком,
но мысли вязнут, будто в болоте,
небо падает, придавливая своим дном.
Сковывает конечности холод сырой, губы зажевали язык неподъемный, засверлит протяжный вой, и после глаза потухнут сонно.
Вспоминает мечтая тело о тепле, как о чем-то приятно-ушедшем,
под спиной земля в пепле и золе, это тело кого-то раньше гревшее.
Уже не горю, но горюю по огню, ведь не стал огнем, на котором сгорел,
лишь льется меж пальцев пепел, слепо изливаясь в форму тел.
Мы являемся друг другу чужими,
но высокомерно принимаю тебя за свою,
ошибка не в шаге, а в позыве,
и вот теперь, одиноко стою на краю.
Диктуется пустота в прямом эфире,
лишь малые события у себя имея,
мы друг друга за пепел не простили;
что не событие, то для меня идея.
Порушенный фундамент покрывается пылью, грудь надрываясь падает с болью на вилы,
который раз смотрю, как муза капает себе на уже выжженном поле могилу.
Раздробленное на осколки счастье,
кровоточащие раны болят,
покосившееся на бок гнилое распятие,
эти руки и ноги к другому принадлежат.
Искусство не спасает миры, а слова явно никому не нужны,
они не лечат, не возвращают людей из могил,
не открывают планеты, и темные стороны луны,
не несут пользы, лишь отнимают много сил.
И когда нибудь здесь засыпет все снегом,
и, чтобы закрыть глаза будет столько попыток,
любой выбор — определяет человека,
я лишил себя выбора, дабы избежать ошибок.
Мы смешаемся  в недрах земли,
уравняется земля останки разметив,
прорастут первые и яркие цветы,
а пока предвкушаю вкус сладкой смерти.