Видя фильм ужасов...

Видя фильм ужасов –
ужас в том, что не страшно.

Во время комедии: 
комедия – что не смешно.

Читая терпеливую лирику –
выдавить бы полчувства.

Совершая добро –
не оскалиться с выражением...

Свежий исполнитель,
чёрствый к сильным моментам,
как так вышло,
что ты теперь счастливый...

Счастье – это
если всё фиолетово
на картинном фоне
производимых событий...

Брат-читатель или душа-сестра,
став над телом, погибшим для лучших чувств,
не посчитай, что его холостая гниль
не наполнялась прошлым и не цвела...

Мял ли он губы – чмоками, мягким «эл»,
наэлектризованный, творил популярную дичь,
успевал на экране, задумывался напоказ,
верил в песенку, менялся по образцу.

Рано ли поздно, останешься лишь собой –
взыщешь покоя в небе или внутри,
тихую пристань, ждущую кораблей,
с огороженным сердцем, запертым на замок.

Жизнь есть миссия или звериный акт,
внушаемый в голову… Хоть голова сама
в толк не возьмёт: время или судьба,
метко унизив, сточит до ничего...

Липкий лист, набухший, любую весну
стылой осенью сменит на ветхий цвет,
на сухое шуршанье, на порванное бельё, 
снятое с ветки дунувшим ветерком.

Я вижу тебя – слышу остатки крови,
мною утраченной, жалея, что трудно вновь
напирать на добро, бояться экранных ужасов,
умиляться стихам, смеяться, когда смешно.

Слово моё вернулось в обратный мир
жёсткой природы, дыр и детских потерь,
невыразимых вод и глазастых рыб –
в ровную тишь, подсказанную тебе.