Не растеряв мягкости

Май с каждым днём растерянней и тише:
как старый сад в черёмуховом сне,
он медленно сгорает, и всё ближе
июнь – пижон в малиновом пенсне.
Уже летит – то клочьями, то плавно –
над городом, над линией реки
белёсый пух – беспечный, милый, славный,
как хлипкие птенцы из-под стрехи.

Пух липнет к брюкам, путается в ивах,
садится на ресницы и зонты:
играющее небо шаловливо
роняет вниз пушистые мечты.
А помнишь, в детстве, как июньский ветер
казался нам предвестием чудес?
Шагали мы, как маленькие йети,
по облаку, упавшему с небес.

И каждый двор был островом пиратским,
а каждый день – огромен и глубок,
и встряхивала бабка залихватски
свой путеводный сказочный клубок.
Как лёгкий вздох, платок возник из пуха:
он пах морозом, мятой, кипятком...
И стоило накинуть, чтоб укутал
шатром от мира звуков целиком.

А после жизнь трепала в пух и прах нас,
рвала надежды, как сырую нить.
И мы учились, медленно  и страшно,
не падать – равновесие хранить.
И вот теперь, когда летят над крышей
пушинки, словно замыслы судьбы,
я думаю,  что счастье – это выжить,
забыв про мягкость "если б" да "кабы".

Не стать тяжёлым, жёстким и колючим
от всех потерь, предательств и тревог,
а твёрдо верить в свой фартовый случай,
в магическое облако дорог,
в снежинки, что летят светло и слепо,
не ведая ни страха, ни вины,
как будто Бог, встряхнув подушку неба,
послал на Землю ласковые сны.




Художник Алексей Головченко. "Тополиный пух"