На Маросейке

На Маросейке клуб вампиров.
Притон на нижнем этаже,
Где ты нашел себе кумиров.
Бедняга - съеден ты уже...

***

1
О, как прекрасно было раньше жить,
Когда рассвет дарил мне вдохновенье,
Хотелось и смеяться, и творить,
И сердце знало чистое волненье!

Но как-то в ночь, под шёпот липкой тьмы,
Поймал я взгляд, исполненный отравы…
Тот поцелуй перевернул мой мир.
Где было солнце - нынче мрак и лярвы.

Теперь луна - мой тихий часовой;
Кровь - жизнь, а тьма – мне дом увы, не милый.
Бежал бы прочь, но выбор уж иной:
Я сам теперь из тех, что так постылы.

В толпе мы встретились, где блеск и суета,
Её глаза, как звёзды, завлекали.
За жгучим взором ночь и пустота,
Мой мир былой на части разорвали.

То утро было тёплым: свет в окне,
Смех матери, и пирожки с вареньем.
Теперь лишь мрак в холодной вышине,
И кровь зовёт, горька, как наважденье.

Гуляю ночью по Тверской пустой,
Где фонари, как свечи, тихо тлеют.
И каждый дом свидетель здесь немой,
О том, как люди и дышать, и жить умеют.

Я вижу сны, но только о рассвете,
О запахе сирени у ворот,
О том, как без забот играют дети -
Я душу сохранил, что верит, ждёт.

Но, крик летучей мыши надо мной
Напоминает мне о том, что не живой.


2
 
А та прелестница уже с другой добычей -
Слегка надменный юноша заходит в клуб.
Шепчу я тихо: «здесь иной обычай,
Ни счастья не найдёшь, ни нежных губ».

Но визг и рокот шёпот заглушают.
Ловлю под шумный маскарад тяжёлый взгляд.
Душа кричит, земная память тает,
Всё глубже в сердце проникает яд.

Я больше не хочу ночной свободы,
Где жажда крови, не ищу теней.
Там, на Покровке, старые ворота,
Где мир людей и свет родных огней.


3

А у пруда, где ивы шепчут грустно,
На Чистопрудном, в сквере, средь ветвей,
Рассвет я жду. Не лгу себе искусно.
Но сердце шепчет: «Верь, живи! Смелей!»

Да, пусть я в свете солнечном растаю,
Ведь кровь в висках черна, как приговор,
Я дню и солнцу снова присягаю,
И с тьмою расторгаю договор!

Прочь от проклятых древних снов. Довольно.
Оставлю в прошлом чёрный смрадный дым.
Рассвет коснётся лба - пусть будет больно,
Зато я стану, хоть на миг, живым.