Мои крылья

Свинцовый сумрак спит на стылой крыше,
И ветер-странник шепчет о былом.
Я помню гул, что делался всё тише,
Когда я резал воздух под крылом.
Играли звёзды мне холодные сонаты,
И Млечный Путь, как древняя река,
Смывал с души ненужные утраты.
Теперь на плечи улеглась тоска.

Мои крылья не могут меня поднять.
Холодный пепел - всё, что в них осталось.
На кромке неба больше не сиять,
Душе досталась горькая усталость.
И каждый взмах - лишь дрожь иссохших перьев,
Пустое эхо, падший личный Рим.
Я не могу взлететь, увязнув в недоверии,
На дне безмолвных сумеречных зим.

Я помню вес не тела, но сомненья,
Когда впервые замер в высоте.
Как тонкий шёлк, рвалось моё терпенье
И мысль о страхе жгла, как гвоздь в пяте.
Я крылья променял на твёрдость камня,
Дыханье бури на уютный кров.
И эта твердь, мне душу одурманя,
Полёт прервала силой злых оков.

Мои крылья не могут меня поднять.
Холодный пепел - всё, что в них осталось.
На кромке неба больше не сиять,
Душе досталась горькая усталость.
И каждый взмах - лишь дрожь иссохших перьев,
Пустое эхо, падший личный Рим.
Я не могу взлететь, увязнув в недоверии,
На дне безмолвных сумеречных зим.

Кто скажет мне, где та черта, тот росчерк,
Что обращает в прах небесный дар?
Минутный страх? Иль долгой лени очерк?
Иль сделка с тенью, роковой угар?
Я всматриваюсь в лица тех, идущих
По тротуарам, выжженным дотла.
У многих за спиной след крыльев волокущих,
Это лишь память, что душа летать могла...

Я разучился верить.
Воздух нем.
И только небо давит надо мной.
Совсем один.
Один я насовсем.
Нет больше крыльев... за моей спиной.