Идеал в мраморе

В белом мраморе, словно мечта,
Живёт идеала простая черта.
Там тишина, как вечный закон,
И камень хранит незаметный трон.
Где форма сильнее случайных идей,
Где нет суеты человеческих дней.
Там линия чистая, как горизонт,
И вечность свой медленный держит фронт.
Скульптор вдыхает безмолвный покой,
И мрамор становится будто живой.
Но жизнь не шумит в его глубине,
Она растворяется в светлой волне.
Застывшие жесты, но в них есть ответ,
Как будто сам мир оставляет след.
И в каждом изгибе — дыханье эпох,
Где вечный порядок сильнее тревог.
Нет лишних движений, нет суеты,
Лишь строгая ясность простой красоты.
И будто бы время замедлило ход,
И вечность теперь никуда не уйдёт.
В холодной поверхности скрыт идеал,
Который художник века искал.
И каждый удар его точен и строг,
Как будто он слышит античный звонок.
Молчит Галатея в мраморной мгле,
И тени скользят по холодной земле.
Но в этой тишине больше слов,
Чем в тысяче самых пышных оков.
Здесь мысль превращается в чистый обряд,
Где формы спокойствием строго горят.
И нет разрушения, нет пустоты,
Лишь вечная сила простой высоты.
Скульптор не спорит с природой вещей,
Он ищет гармонию древних путей.
И в этом движении — вечный закон,
Что выше страданий и личных времён.
И камень под пальцами мягко живёт,
Как будто он память веков бережёт.
И холод становится тёплым внутри,
Когда в нём рождаются формы зари.
И каждый изгиб — это тихий рассказ,
О том, что искусство сильнее всех нас.
О том, что прекрасное вечно в пути,
И время не может его увести.
И мрамор хранит этот светлый огонь,
Как будто в нём спрятана древняя бронь.
Он не умирает, он просто молчит,
Но в этом молчании вечность звучит.
И линии тянутся, будто река,
Что течёт сквозь столетия и века.
И в этом движении — вечный покой,
Как будто мир создан одной рукой.
И даже когда наступает рассвет,
В скульптуре исчезает вопрос и ответ.
Она существует вне суеты,
Как чистое зеркало вечной мечты.
И тени проходят по гладкой стене,
Как мысли, рождённые где-то во сне.
И в этом движении скрыт идеал,
Который художник века искал.
И нет здесь ни времени, ни границ,
Лишь белый мрамор без лишних частиц.
Он говорит без единого слова,
Что красота возвращается снова.
И каждый герой, застывший навек,
Как будто не камень, а сам человек.
Но очищенный светом высокой мечты,
Где нет ни тревоги, ни пустоты.
И в этом молчании слышится звук,
Как будто разорван замкнутый круг.
И мир превращается в строгий узор,
Где форма сильнее любых договор.
И в белом мраморе, словно мечта,
Живёт идеала простая черта.