Глаза, видевшие ад

В бараке — тусклый свет, как застывшая слеза,
Течёт по стенам тень, кружится, как пыль у лица.
Дети в пижамах — полосы, словно решётка греха,
Их души, как птицы, в капкане, без полёта, без следа.

Маленький мальчик держит куклу у груди,
Она — весь мир, что чудом удалось сберечь.
«Мама, мы скоро уйдём?» — вопрос, как шёпот в тиши,
Но ответа нет… лишь эхо гаснет в тишине.

Они смеются редко — смех, как осколок льда,
Радость здесь — преступление, страх — навсегда.
Пальцы тонкие цепляются за край земли,
Но земля молчит, лишь холод дышит в ответ.

Здесь время — не часы, а стук сапог вдали,
Здесь сон — не отдых, а краткий дар, как сон на краю земли.
Каждый шаг — как приговор, каждый вздох — борьба,
А детство превратилось в серую пыль навсегда.

Девочка шепчет молитвы у колючей стены,
Её голос — тонкий свет в кромешной тьме.
«Господи, спаси нас…» — слова, как крылья в ночи,
Но здесь молитвы, словно птицы, падают во мгле.

Они помнят запах хлеба, смех во дворе,
Но память — как осколок, рвёт сердце в огне.
Они помнят руки мамы, тёплый летний свет,
Но реальность — это холод, бесконечный бред.

Их глаза — как озёра боли и тоски,
В них утонули сны, надежды, мечты.
Но даже здесь, в аду, в этой мёртвой тишине,
Горит искра: «Мы живы… мы ждём…» — как тихий крик во тьме.

Не плачьте о них слишком громко — они не услышат,
В ушах лишь гул закрытых лагерных ворот.
Но помните их лица, их детские глаза,
Чтоб никогда не повторился этот ад земной.

Полосатый плен — символ детского ада,
Где детство сгорело, но искра надежды жива.
Помните их. Слышите их. Не забывайте никогда —
Чтоб это «никогда» в сердцах людей хранилось.