Несбыточного созерцанье

А есть ли на других планетах,
в лучах других небес и звёзд
другая жизнь – подобна этой,
но без страданий и без слёз?

Пустое, может, любопытство
смотреть на звёздный небосвод,
когда тоскливо и не спится,
а завтра тот же круг забот.

Несбыточного созерцанье...
Что толку в нём? Познаю я
в таком огромном мирозданьи –
клочок лишь бренный бытия.

Нам всем не больше достаётся,
чем краткий срок земных сует.
Что значит жизнь под этим солнцем,
другой как-будто вовсе нет?

Ужели мы так одиноки?
И для чего же, не пойму,
мерцает свет миров далёких,
что не увидеть никому?

За звёздной мглой, за синью ясной
ведь должен быть хоть кто-нибудь...
Страшна та бездна и прекрасна,
и нам не ведома ничуть.

Бессчетность звёзд в мерцаньи дымном
чарует странников земли.
Так бесприютно и пустынно
ужели всё, что там вдали?

В созвездьи зримом, может, где-то
есть жизнь, счастливей и мудрей.
И мчусь в Туманность Андромеды
мечтой безудержной своей.

В недосягаемые сферы,
бескрайность далей и времён.
Из тьмы во тьму минуют эры,
свершая бытия закон.

Вокруг – светила-исполины
с их хороводами планет
и возгораются, и стынут,
и мчит в веках их прошлый свет.

Кометы с шлейфом светолепным,
и спутники, и звёздный прах –
кружатся и несутся слепо
в своих немыслимых путях.

Всем в том сверканьи и круженьи
свой путь и срок определён,
и всем стихия притяженья
зачем-то движет испокон.

И судьбы звёздные вершатся
как блажь космической игры.
И где-то в сонме искр крушатся,
столкнувшись, целые миры.

И бездны чёрные зияют,
где будто всё наоборот,
где всякий атом исчезает
и время прекращает ход...

Всё чуждо для земного взгляда,
и безысходны дали те.
И нет ни смысла, ни отрады
в величьи том и красоте.

Вокруг живому не найдётся
нигде уюта и тепла.
Испепелит чужое солнце,
заледенит ночная мгла.

В безмолвных глыбах, в серной дымке,
в гремучем пекле и дожде –
нет ни росинки, ни былинки
и ни одной души нигде.

И все эпохи и пространства,
объемлющие грозно нас,–
ужель всё это смерти царство,
где мы на миг живём сейчас?..

Глубин вселенских вечны тайны.
Мы среди них как островок,
что лишь случайно обитаем
и обречённо одинок.

И лишь на нём во всём раздолье,
во всех дыханьях и цветах,
в томящей красоте и боли,–
бушует жизнь, пускай не та...

Совсем не та, как мы б хотели.
Но во вселенной нет другой.
И в звёздной мгле кружит без цели
на миг оживший шар земной.

И смерть – так близко, непрестанно.
Но прежде, чем истлеть во мгле,
мы всё мечтаем, строим планы
и ищем счастья на земле.

Высоких истин не подъемля,
всё что-то делим, чтобы жить,
и, бросив всё, уходим в землю.
И мир не можем изменить.

Так уж в людском сложилось роде:
томимся больше, чем живём;
теряем больше, чем находим;
и то что есть – не бережём.

Всегда чего-то не хватает.
Средь здешних благ тоскуем вновь.
И зло под небом процветает.
И слёзы льются здесь и кровь.

Быть может, мы другими станем,
когда поймём: Кто и зачем
всё мирозданье со’здал с нами,
средь звёзд забытыми совсем...