Демократия на марше

(Та же пресловутая Америка)


Современное русскоговорящее общество как в России, так и за её пределами сотрясается бурными баталиями либералов с патриотами. Главный козырь патриотов- патриотизм, ну, а либералам досталась демократия. Это их фсьо. Они с именем этим ложатся и с именем этим встают. И так, и этак, в любых ситуациях они легко доказывают преимущества демократии. Ведь у демократов есть всё: свобода, еда, шмотки. А патриоты последний хрен без соли доедают. Их по тюрьмам гноят за приверженность демократии.
И я смолоду любил её, чего скрывать. Любил свободу, джинсы. А тут моя родственница как-то не семейном торжестве заявила, что уезжает в Штаты, потому что хочет свободы и демократии. Я, двадцатилетний комсомолец, был очень смущен её демаршем. Произошел скандал между поколениями : наши отцы-фронтовики ругали её на все корки. Она уехала. Мне родители даже запретили о ней вспоминать. Но сами помнили. Двадцать лет спустя и они потянулись шумной космополитической стаей за бунтаркой через океан, прихватив всех оставшихся и автора этого сочинения в том числе. Хоть я был весьма таки взрослый дядя, я по-прежнему был привержен той части демократии, в которой упоминалось о джинсах и доступности крепких напитков в любом гастрономе независимо от времени суток. А то советский патриотизм с водкой после 11 утра, а позже, при идиоте Горбачеве, с 14:00 шёл против моего понимания демократии. А ещё я получил назидательный отпор моего ученика- дурака и вечного двоечника. Как-то я ему попенял в который раз за невыполнение домашнего задания. А он мне в ответ, мол, нынче- не то, что давеча. Перестройка и демократия. Спросил его, а что же, в его понимании, есть демократия. Он так бойко говорит, что это свобода. Поясни за свободу, говорю. Свобода, отвечает, это делать, что хочешь. А что же ты хочешь делать, спрашиваю. А ничего-был ответ.
Признаться, такая интерпретация демократии мне очень понравилась. Вдохновленный доступностью джинсов Levi Strauss и свободой ничего не делать, я уехал в самую большую демократию мира и не прогадал.
Жить было трудно, особенно поначалу, но в джинсах и сытно. Вот только вечные вопросы мои свелись к уяснению смысла демократии, как её понимали окружающие. Мне поясняли про свободу выбора. Я соглашался и тут же спрашивал, как повлияли результаты последних либо предыдущих выборов на, теперь уже нашу, жизнь. Умные люди пожимали плечами и говорили: ты дурак, Вася. Я соглашался, а сам думал. И не понимал основного назначения демократии для меня, рядового человека. Сейчас, спустя 35 лет после приезда в Калифорнию я сижу на берегу чудесного озера в горах и не понимаю до сих пор. Впервые я приехал в этот парк лет 30 назад. Тогда на въезде с меня взяли пять долларов. За всю семью. Мы часто проводили там время. А сегодня охранник попросил двадцать долларов. Мне показалось, я ослышался. Переспросил, служитель пояснил: десятка за машину, семь за меня и трояк за собачку. Я пенсионер, местный трудящийся, платить $20 за вход в парк, принадлежащий народу Калифорнии, мне западло. Я обложил служку матом, развернулся и поехал искать бесплатное место оставить машину. Не нашел. Не было такого места. Стал на неширокой, метра три обочине с другой стороны озера, вышел- а там табличка: 5 долларов - и стой весь день, до заката. Заплатил. Спустился к озеру, пошел вдоль берега. Красиво, тихо, воздух напоен сосновым духом. Вышел к лодочному пирсу. Присел на лавочку. Рядом бронзовая плита с пояснением, что пирс назван именем господина Дулитла, потому что тот своим попечением добился, чтобы это озеро передали из федерального управления в местное. Типа, под местным руководством озеро будет лучше соответствовать нуждам местного населения. Это озеро служит источником питьевой воды для округи, а посему собакам ни в коем случае нельзя пить из озера и уж тем более бродить или, упаси господи, плавать в нем. Вот такую заботу проявил Дулитл о нас. А я, дурак, по привычке подумал: ну, хорошо, собаке я в следующий раз не велю заходить в воду и преступно лакать её. А как быть с дикими бешеными койотами, оленями, кабанами? Кто им втолкует демократичные меры?
И тут в моей памяти услужливо замелькали картины , увиденные в дальних поездках по всей стране: сотни миль дорог вдоль проволоки и заборов, мелькающие плакаты: не входить, не въезжать, не останавливаться, не разводить, не сидеть, не стоять да ни хрена, короче. Особенно, если ты не заплатил. Но демократия торжествует. Сижу у озера, в котором моя собака не моги лапы замочить, и вспоминаю, как повез свой класс летом в Симеиз. Там за горой Кошка место было хорошее для вылазки прямо на берегу Голубой бухты. Мы разбили палатки и провели дней десять. Никто не пришел нас прогнать, не спросили денег за постой. Это был наш совершенно тоталитарный режим. Ну, не было демократии. Так уж вышло.
Теперь у меня она есть. Только на кой она мне? Президента выбирать? Это дело хорошее. Только я прожил тут при шести разных президентах. Они все нормальные, уважаемые люди. А как это на мне отразилось? Я при всех избранных работал, платил налоги и не ощущал ни малейшего влияния на мою личную жизнь. А демократия-дело хорошее, но она, как в сказке о Ходже Насреддине тень богатого дома, в которой можно укрыться от палящего солнца, но платить за неё надо наличными.