Берега и линии

С каждым берегом
Я всё больше напоминаю пену:
Я приношу мусор. Я приношу ракушки.
Я приношу нефтяные следы.
Я приношу обломки памяти,
Но их никто никогда не ищет.
Я приношу сны,
Но их никто никогда не пересматривает.
Я приношу сети,
Но их никто никогда не распутывает.
Я приношу слова,
Но они высыхают.
Высыхают.
И всё.

С каждым берегом
Я всё больше напоминаю камень:
Я лежу среди серого гвалта
Моих братьев, и волн, и олЯпок,
Прячущих в клювах имя моё;
Я лежу до минуты, пока чьё-то дитя
Не бросит меня, глаз зажмурив,
Чтобы легче летела, считала прыжки,
Ударяясь о воду: раз — два — три 
Четыре — пять — бульк.
Я лежу среди мёртвых сокровищ,
Которые кто-то передавал
Из поколения в поколение,
Не зная, что плещется по-над нами
Рыбка златая,
Солнце живых.   

С каждым берегом
Я всё больше напоминаю линию,
Змеящуюся от конца до начала
И от алачан до ацнок:
Я вьюсь вдоль Енисея –
От Шушки,
Чьё дно было зыбко(й),
(Как узнала однажды,
Когда поперхнулась – рхн –
– Стечением трех согласных –
Смертью,
Выплюнув мутную воду
И желание плавать) 
Вдоль Красноярского моря –
Неморя по сути своей
До (минуя ряд географической номенклатуры)
Белой черты
От ацнок до алачан —
От меня —
К Тебе.