Наматывает километры поезд...

Наматывает километры поезд,
морзянкою выстукивая: «Сталь!»
И жёлтой лентой окон, словно пояс,
проносится в туннеле ночи вдаль.

А за стеклом летит седой февраль,
и дребезжит в стакане с чаем ложка, —
и редких огоньков мелькают крошки.
Гляжу в окно, — чего-то очень жаль.

Смеётся надо мной старик зимы,
швырнув в стекло шрапнелью горсти градин
и ветров вой без голоса, немых, —
он и у них был февралём украден.

Зачем бегу? Куда? — ответа нет.
Как птица, потеряв родную стаю,
всё мечется, бессильно в небе тая,
и я, та птица, всё ищу ответ.

Снежинки, по косой летя назад,
зовут: «Вернись, забудь, прости обиду!»
Но боль застыла, словно мерзлый сад,
и выход там, в окне, увы, не виден.

Смотрю на двойника в ночном стекле:
«Усни, усни, усни!», — стучат колёса.
В дремотном полусне, под стук гипноза
мне вспомнился вдруг моря тихий плеск.

Нет, не февральский — летнюю волну,
полоску гальки древнего Фороса,
твои глаза, — я снова в них тону,
и плещет счастье без единого вопроса.


20.05.2026