Окалина

«Ты —
    опять:
ледяной,
        на засове,
                на гвоздь».
Что ж —
       принимай,
                каким довелось:
не для нежного шёпота
закалял меня зной,
не для милых —
              горел я
                насквозь.

Ты ж сама —
          припомни! —
как втыкала очи
в звёздную даль,
по горящим созвездьям
читала года,
понимала:
         грядущие ночи —
анфилада зеркал,
а за ней —
          глухая стена.

Вот и —
       щёлкнуло.
Мир
    пошёл
          вразрез,
одичал,
       потерял
              и звезду,
                и маяк.
И тот,
      кто прочёл
приговор этих мест, —
сжал
    пустую ладонь
                в железный кулак.

А тем,
      кто не знал,
что вчерашнее —
                есть,
что у завтрашней ночи
своя высота, —
тем
   застлали глаза
усталость и мeсть,
неприязнь
         исказила
                уста.

Была же вера,
             как кран водяной:
повернул —
          хлынет
                и бьёт!
Я
  к двуногим —
распахнутый настежь,
                сквозной —
шёл,
    не страшась
ни кривых языков,
ни плевков их желчных кислот.

А теперь —
          от тех вер
ни ку-ку,
        ни следа.
Всё —
     к ледяным небесам
                унеслось!
И к кому
        припадал,
                как к роднику,
я
  когда-то тогда, —
от того
        отречься
                пришлось.

И сама та душа,
что, полыхая,
             ждала
тревогам отдаться,
навстречу спеша, —
и враждой,
         и любовью
себя разожгла —
и, обуглясь,
           сгорела
                дотла.

И осталось:
           месяцем — бровь,
стиснутый рот
и тёмная власть —
кипятить
        ненасытную кровь,
будоражить
          звериную страсть.

Так не бейся ж
              о ставни,
о глухой брус,
не выкручивай
              стон из груди:
не дождёшься
            ни жалости,
ни «я вернусь»
от зверья,
         что называлось
                людьми.

Ты —
    счастливою маской
лицо закрывай,
и сиди,
       наблюдай,
как рябчика
           жуют с ананасом,
карауль,
        стервенея,
искуственный рай,
недоступный
           обезумевшим массам.