Дава мира

Мой меч знает только удары,
Мой панцирь не знает тепла.
Я — воин, чья доля — пожары,
Где нежность, как бритва, остра.

Привык я к стали и к поту,
К молчанью в промёрзшей ночи.
Мне в руки дана лишь свобода —
Жестокость в безбрежной ночи.

Я груб, потому что иначе
Не выжить. Не плакать, не ждать.
Мой голос — как жертва удачи, —
Мне нежность ныне не знать.

И если я ранен в сраженье —
Я крепче сжимаю топор.
Любовь для меня — пораженье,
Неведомый, страшный излом.

А ты… ты — весенний подснежник,
Не знающий слова «война».
Ты тянешь ко мне свою нежность,
Ведь ты для любви рождена.

Наивная, дикая, глупая…
Ты веришь, что мир — это свет.
И мог бы назвать тебя "грубая",
В ответ на улыбки в мой след.

К чему мне твоя безоружность?
К чему твоя детская ложь?
Ты видишь в жестокости — нежность?
Меня ты этим совсем не спасешь.

Я воин, чья сила — в тумане,
Где жалость — опасней клинка.
И в этом хрупком дурмане
Сломаю тебя я слегка.

Не потому, что я злобен.
А потому что таков я…
Мне мир без брони неудобен.
Моя плоть —отзвук песни скорбя.

Но если смотреть долго-долго
В твои голубые глаза —
То плавится сталь надолго,
Дав в сердце разжечь чудеса.

Оставь. Уходи. Будет больно.
Я нежности не научусь.
Ты принца ищи, сможешь -  вольно,
Не с каждым я в жизни свяжусь…

Но ты не уходишь. Ты шепчешь:
«Я рядом, я буду с тобой».

Я воин, но если ты рядом —
Мне падать не страшно на дно.
Прошу не убей меня ядом
Прикроешь — и станет тепло.

Сними же с меня эту ветошь,
Оставь лишь нежность свою.

И пусть я не знаю иного,
Пусть грубость — мой старый кумир, —
Но если научишь немного —
Любви мы откроем мир.