Книга, Дом, которого нет, часть 250

Часть 250.

Набор.

Дедуля умер от последствий инсульта.

Он не разрешал нам приезжать. Мать говорила: «Он не хочет. Сказал, запомнить его таким, каким он был». Как будто можно выбрать — кого помнить, а кого забыть. Как будто память — это меню в ресторане.

И мы не приезжали. А он жил один. И заказывал набор – у моих родителей.

На похоронах отца мне рассказали: последние лет семь ему возили одно и то же. Две бутылки водки. Два блока сигарет. Мешок лекарств.

Я спросила: «Как это сочетается меж собой?»

Ответа не дал никто.

Но я знаю, что было в этом наборе. Водка — чтобы не чувствовать. Сигареты — чтобы дышать, когда нечем. Лекарства — чтобы не умереть прямо сейчас. Это не противоречие. Это рецепт выживания. Страшный. Точный. Дедовский.

А ещё я помню пельмени.

Он всегда готовил пельмени. Каждый раз – пельмени. Самое смешное, в моем доме детства был пустой холодильник, а у деда – с ума сойти, пельмени.

Мы играли с дедом в шахматы и я была единственным человеком кто один раз в жизни, единожды, обыграл его. А еще я по дурости, разрезала его черные носки, что он сушил на батарее, найдя в квартире ножницы. Спроси у меня зачем? А я и сама не знаю. Ой, как же сильно дед тогда орал…

Странно сложилась моя судьба. Я живу в дедулиной квартире. В той самой, куда возили водку, сигареты и лекарства. В той самой, где он лепил пельмени. В той самой, куда нам было нельзя.

Теперь мне можно. Теперь это мой дом. И я думаю: может быть, дедуля просто хотел, чтобы мы запомнили его таким, каким он был на самом деле? С пельменями. С водкой. С тишиной. С правом не пускать.