По рюмашечке?

В разгар перестройки у многих почему-то появился необъяснимый зуд в руках: так захотелось стать ближе к земле – на земельном участке дать волю рукам – "посадить дерево, построить... " и дальше по списку.
– У всех есть огороды, дачи... а мы с тобой что – рыжие?...
Сетовал мой земляк Мигуля Николай и тут же намекнул:
– Рядом садоводческое товарищество "Светоч", продаётся сад с домиком не дорого... я уже недавно купил аналогичный совсем рядом.
    Я купил этот сад не раздумывая, да и не пожалел: яблоки, груши, сливы, малина, смородина, крыжовник, даже персики – объедение... правда сорняки, листовёртка, мучнистая роса, плодожорка и прочие напасти, маленько остудили внезапно нахлынувший энтузиазм, но садоводство – это омут, образованный такими же земледельцами, которые, как муравьи копошатся на своих участках и заражают своим упорством всех соседей, и эффект домино докатывается до самых глухих участков и самых ленивых их владельцев, большинство которых работали на близлежащих предприятиях оборонки и сельского хозяйства и многие друг друга знали хорошо.

       Николай мне звонил в четыре часа утра и энергично устраивал тревогу:
– Подъём! Юра Ширяев уже второй раз опрыскал сад от листовёртки, а мы с тобой никак не расчухаемся. – И мы "по тревоге" мчались в сад и опрыскивали деревья сначала у меня, потому что у меня были химикаты, всё необходимое оборудование и средства личной защиты, доставшиеся от предыдущего хозяина, а потом у него. И, возвращаясь домой мимо сада Юры, Николай задевал хозяина:
– Юрка! Мы уже два сада опрыскали, а ты когда собираешься? – смотри, а то разведёшь насекомых на всё товарищество...
      Юра самодовольно улыбался: у него сад в идеальном порядке, а продолжать беседу в шутливом тоне желания не было: он с детства слегка заикался.
      Свежие сочные фрукты на столе, выращенные своими руками, красивые и вкусные – вполне оправдывали побочный эффект, связанный с их выращиванием, да ещё и свежий воздух, и приятный глазу пейзаж круглый год!

Через несколько лет садоводство стало обыденным делом и, кажется, что ничего интересного и особенного уже не может происходить. Однако, постепенно общая атмосфера в товариществе стала меняться: многие стали продавать свои дачи, появились незнакомые садоводы, а старые знакомые как-то прижухли – неохотно показываются на глаза. Какая-то тревога повисла над садоводским товариществом...

– Какие люди! Сколько лет, сколько зим,– увидев меня, Юра направился ко мне навстречу. – Заходи! "Посидим, поокаем..."
Тепло поздоровавшись, потащил меня за рукав в маленький садовый домик, в котором я бывал иногда и раньше. В глаза бросился скромный интерьер холостяка... Сервант и стоящий в нем Сервантес "Дон Кихот", красноречиво подчёркивали тонкий вкус хозяина садового домика, однако, изрядный слой пыли на раритетах выдавал полное отсутствие интереса и к мебели, и к испанской литературе, и его общую пассивность. А томик испанского классика смотрелся в посудном шкафу, когда-то модном, нелепо, как седло на корове – даже трудно себе представить, что его кто-то держал в руках последние лет пять. Трюмо – продолговатое зеркало, тоскливо висевшее в простенке между двумя небольшими оконными проёмами, покрытое непроницаемым слоем пыли, давно отчаялось жаловаться на абсолютное равнодушие хозяина к своему отражению и уже отказывалось принимать хозяина в свои мнимые просторы, чтобы отразить его во всей красоте... Две липкие ленты, висевшие по бокам, защищали зеркало от следов насекомых.
  Затхлый воздух и убогий интерьер, как нельзя лучше, соответствовали жалкому виду суетившегося хозяина:
– По рюмашечке?..– аккуратно протёр пальцами два гранённых стакана, – С-стерильно, к-как в ап-п-теке.
Похоже, Юра давненько не принимал гостей, поэтому заметно волновался и заикался сильней, чем обычно, наливая в стаканы дрожащей рукой бордовое вино:
– Терновочка-с,.. ни какой-нибудь шмурдяк... собственного производства-с.
Дворянские манеры токарно-винторезного розлива, демонстрируемые Юрой, вызвали неизъяснимую тоску: "Юра, ты ли это?.." – Как быстро один из лучших специалистов инструментального цеха, щедро делившийся богатым опытом с молодыми токарями, часто работавший в две смены подряд, практически без брака и возврата деталей, имевший личное клеймо; фотография которого бессменно красовалась на доске почёта, уровень квалификации которого для молодых токарей был недосягаем – превратился в жалкое существо, состарившееся на много раньше времени, с радостью встречавшее каждого знакомого, чтобы за рюмашкой домашнего винца, со слезами на глазах, вспомнить былые времена, былое уважение к его успехам, когда не требовалось уточнять:
– Ты меня уважаешь?..

Юру я уважал всегда... Когда я устроился на завод токарем, его станок стоял за моим, и я в любой момент мог у него проконсультироваться. Хотя все опытные токаря никогда не отказывались подсказать тонкости технологии обработки металлов резанием, у Юры в лексиконе вообще не было фразы "я занят, подойди позже". Он реагировал немедленно: помогал заточить резец, выбрать инструмент и режимы резания и т.д..  И я у него был в большом долгу.
       Помочь существенно Юре я смог только один раз: я обратил внимание, что возле него уже больше часа стоят: мастер, технолог, начальник цеха и три специалиста из отдела главного технолога: значит что-то не ладится.
       Я подошёл и взял чертёж: деталь – таблетка диаметром 20мм, толщиной 14 мм, в торце детали нужно сделать выпуклую полусферу R10 – сложность в том, что шероховатость поверхности из-под резца должна быть 0,63 микрона или по старому стандарту восьмой класс чистоты – шлифовка и полировка недопустима, поскольку возможно вкрапление абразива в тело обрабатываемой детали.
Рекомендованный и изготовленный резец с твёрдым сплавом вольфрамо-кобальтовой группы ВК6М. Мне приходилось обрабатывать на координатно-расточном станке примерно похожий по структуре материал – молибден.
        Я взял чертёж, в инструментальной кладовой взял заготовку резца и твердо-сплавную пластинку ВК10ХОМ, в термичке на индукторе пластинку припаяли, а на заточном участке тот же самый специалист заточил фасонный резец.
Юра закрепил резец в резцедержатель, едва прикоснулся резцом к детали – полусфера получилась идеальной.
        Секрет Полишинеля: ВК10ХОМ – твёрдый сплав вольфрамо-кобальтовой группы с хромом особо-мелкой структуры. Размеры зёрен карбидных составляющих напайки резца должны быть мельче зёрен структуры обрабатываемой заготовки - это я знал из курса института, следил за поступлением новинок твердосплавных напаек в инструментальную кладовую и активно применял в работе.
        Юра радостно пожал мне руку, а начальник цеха сказал:
– Молодец: и резец изготовил, и объяснил секрет успеха; не зря тебе завод оплачивает в институте повышенную стипендию! И все удовлетворённо разошлись...
        И это был единственный подобный случай в наших производственных отношениях с Юрой. В глазах абсолютного большинства коллег он справедливо почитался "профессором токарно-винторезных наук", имевший добрую половину цеха благодарных учеников – "выпускников его кафедры".
        Что-то подобное происходило в цехе постоянно и с другими участниками рабочего процесса: мозговой штурм или проще – одна голова – хорошо, а два сапога пара – была расхожая поговорка в цехе.
 
Перестройка обещала много позитивных изменений, и вскоре они начались.
Многие специалисты предприятий остались без работы. Рабочие и инженеры на рынках тужились освоить торговый бизнес: продавать различное барахло, которое сами же привозили в огромных полосатых баулах из Москвы или из Турции. Радость свободного труда на рынке в тридцатиградусный мороз: торгуй-не хочу, только не забывай отстёгивать долю "крыше"! Свободы – больше, чем у карася в канализационной трубе!
Семья Юры не выдержала испытания перестройкой: квартиру оставил жене, а сам, не первый год, живёт бобылем в саду, в домике, не приспособленном к зимнему проживанию, и планочка, которую он всегда устанавливал для себя всё выше и выше, самопроизвольно стала опускаться до критической черты.

        Но вернёмся на дачу... Юра гордо поставил на стол хрустальную вазу производства нашего завода с ароматными румяными яблоками:
– Мельба-с... – под терновочку – то, что доктор прописал! Ну... будем!
Вино – очень приятное на вкус, цвет и запах. Юра захрустел яблочком и румянец яблока перешёл на щёки хозяина и глаза быстро задвигались и заблестели огоньком, но по мере действия каких-никаких градусов, Юра скуксился и грустно произнёс:
– Вот так и живём... ну, летом – куда ни шло, а зимой, хоть волком вой... Чтоб от холода не околеть, дровишками обогреваюсь, – пальцем равнодушно ткнул в "буржуйку", – да и мимо ни одна душа не проходит, вот иногда, и почитываю "Дон Кихота". Завод не работает... перестроились... свобода слова появилась, да некому это слово сказать,.. а я ж на завод пацаном пришёл – похоже, ненадолго его переживу... А в коммерсанты идти – рылом не вышел, я и яблоки-то продать не умею, отдаю задаром – не берут: у садоводов своих полно, а на рынок тащить – морда не кавказская... "Не дай Вам Бог жить в эпоху перемен! "– золотые слова старика Конфуция...
        Казалось, Юра заранее знал все вопросы, которые я мог ему задать и дать "умные" советы и превентивно на них отвечал. Да и какой совет я мог дать человеку, большую часть трудовой жизни простоявшему за токарным станком и оказавшемуся невостребованным на шестом десятке лет, разве что бросить пить, но дальше-то что? Для здоровья вредно? Да кто этого не знает?
– Юра, а продай мне килограммов десять Мельбы – очень вкусная!
– Перед смертью не надышишься... деньги я сам заработаю на заводе, когда-нибудь завод же очухается и меня возьмут с руками и ногами: ты же знаешь – я же за троих... я же спец, а у тебя в саду своих яблок полно, если таких нет, вот – бери полное ведро бесплатно и с Богом...

Безысходность и алкоголь, кажется, ещё не убили его живого ума, но и только...
Судя по всему, он смирился со всеми трудностями: чему бывать, того не миновать, хотя в саду у него полный порядок: деревья профессионально обрезаны и обработаны садовым варом, обкопаны вокруг стволов, побелены и своевременно опрысканы от вредителей: плоды без червоточин, сорняки прополоты. В саду ещё он выглядит бодрым и живым.
– Юра, держись... всё наладится обязательно... Можно я ещё к тебе зайду?..
– Да-да, конечно наладится... Заходи хоть каждый день... – и, ссутулившись, ушёл в домик, а ведро яблок осталось во дворе – у меня и своих в саду было – ешь не хочу...

 О чём это я? Ширяев Юра – простой работяга, ни одной капли дворянской крови не течёт в его жилах, не совершил героических поступков, не написал ни одного вдохновенного стихотворения, а поди ж ты – запал в душу. А потому, что на таких Юрах в городах и деревнях всегда держалась и будет держаться наша страна.  Не герои ли? Только нужно, чтобы всякого рода революционеры, контрреволюционеры и прочие перестройщики, собираясь вести народ в очередное светлое будущее, учитывали и эту категорию людей – их полстраны, и по щелчку двух пальцев они не могут перестроиться, а их потенциал бездарно пропадает в убогих домиках на садовых участках, если они у них есть, а если нет, так на лавочках у подъездов... кто-то этого не видел?..

                20.05.2026г.