Забытый унисон

Пять человек.
И каждый будто живёт отдельно.

Отец приходит, ставит ключ на полку,
как ставят точку после длинных дней.
Мать что-то делает привычно, молча,
и молчание становится сильней.

Две сестры делят комнату, но будто
меж ними океан и сто дверей.
Они смеются где-то вне маршрута,
не друг для друга, а отдельно от семей.

А младший брат ещё не понимает,
почему дома надо говорить тише,
почему за ужином не поднимают взгляд,
почему здесь все рядом,
но никто никого не слышит.

И нет большого горя, нет трагедий.
Никто не хлопнул дверью навсегда.
Есть только дни, похожие на ветер:
пришёл, прошёл, исчезнул без следа.

Отец считает: всё нормально вроде.
Мать говорит: «Устала», не всерьёз.
Сёстры взрослеют в собственной погоде.
А брат растёт среди обычных гроз.

И самое печальное не крики.
Не злость, не споры из-за ерунды.
А то, что люди стали так привычны,
что перестали видеть в них людей.

И иногда приходит мысль простая,
такая тихая, почти как стыд:
а если завтра кто-то вдруг уйдет…
что здесь вообще останется после него?

Не вещи.
Не стены.
Не фотографии.

Только пять кружек на кухне.
И ощущение,
что когда-то здесь была семья.

И кто-то утром снова встанет первым.
Нальёт себе остывший крепкий чай.
И всё продолжится привычно, ежедневно,
как будто ничего не замечай.

Отец посмотрит в окно слишком долго,
как смотрят люди не на улицу, а внутрь.
Мать скажет что-то про покупки, про уборку,
и снова день начнётся как-нибудь.

Одна из сестёр однажды станет тише.
Не потому что выросла уже.
А потому что поняла: её не слышат,
и научилась жить на этаже
своих закрытых мыслей.

Вторая станет шуткой прикрываться.
Смеяться громче, чем ей весело самой.
Ведь если долго делать вид, что всё в порядке,
то кто проверит, что внутри с тобой.

А младший брат…
он вырастет быстрее, чем хотелось.
Он будет понимать чужие лица слишком рано.
Учиться по шагам и по дыханию
угадывать, когда начнётся буря.

И вот однажды,
может через годы,
они случайно соберутся за столом.

Не праздник.
Не беда.
Просто случится.

И кто-то спросит:
«Помните, как раньше?..»

И станет тихо.

Потому что раньше
никто уже не помнит.

Вспомнят только комнаты,
чьи-то закрытые двери,
тарелки в раковине,
чужое «потом поговорим».
И вдруг окажется страшная вещь:

они прожили вместе целую жизнь,
но так ни разу
по-настоящему
не встретились.

И младший брат подумает тогда,
не вслух, конечно, только про себя:

«Я не хочу однажды построить такой же дом.
Где есть семья.
Но нет никого».