Бернард Шоу - три

Бернард Шоу - три
Обзор некоторых небольших пьес Бернарда Шоу

3.1 «Смуглая леди сонетов»

Наверное, это пьеса Шоу с самым красивым названием. Шоу написал её в 1910 году в честь открытия Национального Театра Шекспира (который так и не был открыт из-за начала первой мировой войны) и посвящена безусловному кумиру Шоу - Вильяму Шекспиру. Эту очень маленькую и забавную пьеску предваряет весьма длинное и подробное предисловие (в два раза больше текста самого произведения). В нем Бернард Шоу пытается очистить имя главного классика английской литературы и театра от мифов. Он полемизирует с литератором и его же другом Френком Хэррисом, тоже шекспироведом, который также написал пьесу, посвящённую Шекспиру. У Хэрриса Вильям некая трагическая фигура, мученик от искусства. Непонятый современниками и затравленный властями. У Шоу же совсем иной Шекспир. Это балагур, весельчак и повеса, любитель пройтись по поводу сильных света сего в своих текстах, который также не прочь был, и бухнуть со своими друзьями, который имел многочисленных любовниц. Что не мешало ему при случае отпустить некое льстивое слово какому-нибудь лорду или гадкое в адрес простого люда. И даже, о Боже, нагрубить или нахамить в адрес какой-то леди. Короче, весьма неоднозначная личность. Шоу много сокрушается, что англичане в принципе очень плохо знают и мало читают Шекспира, что его мало ставят, что его имя и творчество погрязло в пучине догм и мифов, и что есть некий идол и нагромождение шаблонов, за которыми совершенно не видно человека и настоящего гения. Мне всё это очень напомнило такое догматичное и программное отношение россиян к своему главному гению русской культуры - к Александру Пушкину.

Сама же пьеска представляет собою маленькую сценку, когда в некую безлунную ночь на террасе королевского дворца встречаются королева Елизавета, таинственная смуглая леди (намёк на любовницу Вильяма фрейлину королевы, некую Мэри Фиттон, известную скандальными романами со многими знатными особами той эпохи) и сам Вильям Шекспир собственной персоной.

«  Смуглая Леди, пригнувшись, крадётся позади них по террасе, как бегущая куропатка. Увидев их, она гневно выпрямляется во весь рост и ревниво прислушивается.
   Неизвестный (не замечая смуглую леди). Тогда сделайте, чтобы руки у меня не дрожали от потоков жизни, которые вы вливаете в них. Вы притягиваете меня, как Полярная звезда притягивает железо; меня влечёт к вам. Мы погибли, и вы и я; отныне ничто не в силах разлучить нас.
   Смуглая Леди. А вот посмотрим, лживый ты пёс, обманщик, ты и твоя грязная тварь! (Двумя энергичными ударами отталкивает их друг от друга.)
   Неизвестный, которому, на горе, достался удар правой рукой, растягивается на плитах террасы.
   Вот вам обоим!
   Леди в плаще (в неистовой ярости сбрасывает плащ и обращает к обидчице лицо, на котором написано оскорбленное величие). Государственная измена!
   Смуглая Леди (узнает её и в ужасе падает на колени). Вилль, я погибла: я ударила королеву!
   Неизвестный (приподнимается со всем достоинством, какое допускает его бесславная поза). Женщина, ты ударила Вильяма Шекспира?
   Королева Елизавета (ошеломлённая). Вот это мне нравится!!! Ударила Вильяма Шекспира, скажите на милость! А кто такой, во имя всех потаскух, и девок, и распутниц, и обманщиц, от которых в моих владениях проходу не стало, этот Вильям Шекспир?
   Смуглая Леди. Ваше величество, он всего лишь актёр. Ах, я готова дать отрубить себе руку…
   Королева Елизавета. Возможно, что и придётся, голубушка. А вы не подумали о том, что я, может быть, прикажу отрубить вам и голову?
   Смуглая Леди. Вилль, спаси меня! О, спаси меня!
   Елизавета. Спасти тебя! Подходящий спаситель, честное слово королевы! Я считала этого человека по крайней мере дворянином, ибо я надеялась, что даже самая дрянная из моих приближенных не обесчестит мой двор, распутничая с каким-то безродным слугою.
   Шекспир (с трудом встаёт на ноги, возмущенно). Безродный! Это я, потомок стрэтфордских Шекспиров! Я, чья мать носила имя Арден! Безродный! Не забывайтесь, ваше величество!
   Елизавета (в ярости). Гром и молния! Это я забываюсь! Я вам покажу…
   Смуглая Леди (встает с колен и бросается разнимать их). Вилль, ради всего святого, перестань сердить её. Это смерть. Ваше величество, не слушайте его.
   Шекспир. Даже для спасения твоей жизни, Мария, не говоря уже о моей, я не стану льстить королевской особе, которая позволила себе оскорбить мою семью. Я не отрицаю, что мой отец к концу жизни стал нищим; это все его благородная кровь, он был слишком великодушен, чтобы заниматься торговлей. Ни разу он не отрекся от своих долгов. Правда, он не платил их, но каждый мог подтвердить, что, беря в долг деньги, он давал в обмен векселя. Эти-то векселя в руках низких корыстолюбцев и погубили его.
   Елизавета (свирепо). Сын вашего отца скоро узнает, как вести себя в присутствии дочери Генриха Восьмого.
   Шекспир (с надменным презрением). Не упоминайте имени этого развратника рядом с именем самого достойного олдермена Стрэтфорда. Джон Шекспир был женат только один раз, а Генрих Тюдор имел шесть жён. Вы должны бы стыдиться произносить его имя.
   Смуглая Леди | Вилль, умоляю тебя!..
   }(вместе).
   Елизавета | Наглый пес!..
   Шекспир (обрывая их). Откуда вы знаете, что король Генрих действительно был вашим отцом?
   Елизавета | Тысяча дьяволов! Клянусь… (Скрежещет зубами от ярости)
   } (вместе).
   Смуглая Леди | Она прикажет прогнать меня кнутом через весь город. О боже! О боже!
   Шекспир. Научитесь вернее судить о себе, ваше величество. Я честный дворянин, никто не усомнится в моем происхождении, и я уже принял меры, чтобы мне дали герб, который мне по праву принадлежит. Можете ли вы сказать то же о себе?
   Елизавета (едва владея собой). Ещё одно слово, и я своими руками начну дело, которое завершит палач.
   Шекспир. Вы не настоящая Тюдор: у этой вот дряни столько же прав на ваш королевский трон, как и у вас. Что позволило вам удержаться на английском престоле? Ваш прославленный ум? Ваша мудрость, перед которой бессильны самые лукавые государственные мужи всего христианского мира? Нет! Счастье, случайное счастье, которое могло бы выпасть на долю любой скотницы. Каприз природы, сделавший вас образцом совершеннейшей красоты, какой ещё не видел мир.
   Елизавета, уже занёсшая кулак, чтобы ударить его, опускает руку.
   Вот поэтому все мужчины и оказались у ваших ног, и трон ваш зиждется на неприступной скале вашего гордого сердца, каменистого острова в море желания. Вот вам, ваше величество, слова, сказанные по простоте, от чистого сердца. А теперь делайте со мной что хотите.
   Елизавета (с достоинством). Мистер Шекспир, ваше счастье, что я милостивый монарх. Я оказываю вам снисхождение; вы росли в деревне и мало знаете. Но впредь запомните, что есть слова, пусть даже сказанные от чистого сердца, с которыми все же не подобает обращаться… не скажу к королеве, ибо вы меня таковой не считаете, — но к девственнице.
   Шекспир (без запинки). Не моя вина, что вы девственница, ваше величество, это только моя беда.»

А потом в финале Шекспир просит нескромно королеву создать ему театр при королевском дворе, естественно ему об этом было фактически отказано.

3.2. Первая пьеса Фанни

Эта пьеса Бернарда Шоу имеет сложную структуру, у нас ведь часто бывает роман, внутри романа, здесь внутри пьесы скрывается  ещё одна пьеса, которая и является сутью произведения.
Главная героиня Фанни - молодая студентка Кембриджа и прогрессивно настроенная личность пишет провокационную пьесу о бунте детей против своих родителей - типичных английских  буржуа с высоким социальным статусом. Фанни решает поставить пьесу у себя дома, организует  друзей в качестве актёров и приглашает нескольких театральных критиков, а также своего маленько выжившего отца - графа, помешанного на старых британских имперских ценностях, аж 18 века.
Главное содержание пьесы составляет вот эта внутренняя пьеса Фанни. В ней рассказывается о двух английских высокопоставленных очень почтенных семьях. Две семейные пожилые пары, Шоу постоянно делает акцент на потрясающий снобизм и показную респектабельность своих пожилых персонажей, которых объединяют их взрослые дети, парень и девушка, помолвленные друг с другом. И вот эти дети Бобби и Маргарет  устроили бунт против размеренной сытой благочестивой жизни своих  родителей. Они не хотят жить как их отцы, когда один день полностью похож на другой и жизнь фактически превращается в один сплошной день сурка.
Повторяю, у Шоу везде просто уникальный, едкий, иногда просто ядовитый юмор, его читать невозможно без постоянной  улыбки, но при этом речь идет об очень серьезных темах и проблемах.
Дети  готовы совершить мелкое хулиганство, причём делают это синхронно в одно время и независимо друг от друга, попадают за решётку на 14 суток, и естественно на страницы уголовной хроники городской прессы, безнадёжно компрометируя светлое имя своих семей. И вот Шоу подробно описывает реакцию «отцов» на фокусы своих деток.
И их показной ужас.
Похожую тему бунта детей против отцов поднимали и Тургенев в романе «Отцы и дети» и братья Стругацкие в «Гадких лебедях». Однако у Шоу все заканчивается всего лишь фарсом, возмутительные выходки Бобби и Маргарет ничего не доказали их родителям, и никак не повлияли на их дальнейшую судьбу. Ничего не поменялось. Для изменения уклада, а также состояния мозгов необходимы более глубокие, глобальные и трагические потрясения…

Ничего не доказывает своей пьесой и сама Фанни. Старый граф просто в шоке, театральные зашоренные критики в один голос говорят, что пьеса принадлежит перу Бернарда Шоу, который единственно, что умеет, так эпатировать публику. А, узнав истинного автора, расшаркиваются в безликих протокольных комплиментах. Ну, типа, дочка высокопоставленного представителя английского истеблишмента  начудила и похулиганила … чуток. Можно просто закрыть глаза на сей нелепый инцидент.

В длинном монологе французского лейтенанта Дювалье, случайного дружка Маргарет, тот который просто на одну ночь, Бернард Шоу уже просто и откровенно издевается над всем английским обществом, да и вообще на всей британской нацией целиком:

«Дювале. Но я уже женат. У меня две дочери.
Нокс (встает в благородном негодовании). Вы волочились за моей дочерью, а теперь сидите здесь и преспокойно говорите мне, что вы женаты!
Маргарет. Папа, так не принято говорить.
Нокс мрачно садится.
Дювале. Простите… Волочился? Что это значит?
Маргарет. Это значит…
Нокс (стремительно). Молчи, бесстыдница! Не смей объяснять, что это значит.
Дювале (пожимая плечами). А что это значит, Рудольф?
Миссис Нокс. Если ей не подобает говорить, то не должен говорить и мужчина. Мистер Дувалей, вы женаты, у вас есть дочери. Вы разрешили бы им разгуливать с посторонним человеком — а таковым вы являетесь для нас, — не убедившись сначала в том, намерен ли он вести себя благородно?

Дювале. Ах, мадам, мои дочери — француженки! Это совсем другое дело. Француженке неприлично идти куда-нибудь одной и разговаривать с мужчинами, как это делают англичанки и американки. Вот почему я так восхищаюсь англичанами. Вы так свободны, у вас нет предрассудков, ваши женщины так смелы и откровенны, склад ума у них такой… как бы это сказать? — здоровый. Я хочу, чтобы мои дочери получили воспитание в Англии. Только в Англии я мог встретить в театре «Варьете» прелестную молодую леди, вполне респектабельную, и танцевать с ней в публичном танцевальном зале, А где, кроме Англии, женщины умеют боксировать и выбивать зубы полисменам в знак протеста против несправедливости и насилия? (Встаёт и продолжает с большим подъёмом.) Ваша дочь, мадам, великолепна! Ваша страна служит примером для всей Европы! Будь вы на месте француза, задушенного жеманством, лицемерием и семейной тиранией, вы поняли бы, как восхищается вами просвещённый француз, как завидует вашей свободе, широте взглядов и тому, что домашний очаг, можно сказать, не существует в Англии! Вы положили конец родительскому деспотизму! Семейный совет вам неведом! Здесь, на ваших островах, можно наслаждаться возвышающим душу зрелищем: мужчины ссорятся со своими братьями, бросают вызов своим отцам, отказываются разговаривать со своими матерями. Во Франции мы не мужчины: мы только сыновья, взрослые дети. Здесь мужчина — человек, он сам по себе ценен! О, миссис Нокс, если бы ваш военный гений был равен вашему моральному гению, если бы не Франция, а Англия завоевала Европу, открывая новую эру после революции, — о, каким просвещённым был бы теперь мир! Мы, к сожалению, умеем только сражаться. Франция непобедима. Мы навязываем всему миру наши узкие идеи, наши предрассудки, наши устаревшие учреждения, наш нестерпимый педантизм, — навязываем, пользуясь грубой силой — этим тупым военным героизмом, который показывает, как недалеко мы ушли от дикаря… нет — от зверя! Мы умеем нападать, как быки! Умеем наскакивать на наших врагов, как бойцовые петухи! Когда нас губит предательство, мы умеем драться до последнего вздоха, как крысы! И у нас хватает глупости гордиться этим! А чем, в сущности, гордиться? Разве быку доступен прогресс? Разве возможно цивилизовать бойцового петуха? Есть ли будущее у крысы? Даже сражаться разумно мы не умеем, битвы мы проигрываем потому, что у нас не хватает ума понять, когда мы разбиты. При Ватерлоо — знай мы, что нас разбили, — мы бы отступили, испробовали другой план и выиграли бы битву. Но нет! Мы были слишком упрямы и не хотели признать, что есть вещи, невозможные для француза. Мы были довольны, когда под нашими маршалами убивали по шесть коней и наши глупые старые служаки умирали сражаясь, вместо того чтобы сдаться, как подобает разумным существам. Вспомните вашего великого Веллингтона[25]! Вспомните его вдохновенные слова, когда некая леди спросила его, случалось ли английским солдатам обращаться в бегство. «Все солдаты бегут, сударыня, — сказал он, — но это не беда, если есть резервы, на которые они могут опереться». Вспомните вашего прославленного Нелсона[26], всегда терпевшего поражения на суше, всегда побеждавшего на море, где его людям некуда было бежать. Вас не ослепляют и не сбивают с толку ложные идеалы патриотического восторга: ваши честные и разумные государственные деятели требуют для Англии соотношения морских сил два к одному, даже три к одному. Они откровенно признают, что разумнее сражаться трём против одного, тогда как мы, глупцы и хвастуны, кричим, что каждый француз — это армия и если один француз нападает на трёх англичан, он совершает такую же подлость, как мужчина, который бьёт женщину. Это безумие, вздор! На самом деле француз не сильнее немца, итальянца, даже англичанина. Сэр! Если бы все француженки были похожи на вашу дочь, если бы все французы обладали здравым смыслом, способностью видеть вещи, как они есть, спокойной рассудительностью, ясным умом, философской жилкой, предусмотрительностью и подлинной храбростью — качествами, столь свойственными вам, англичанам, что вы почти не замечаете их у себя, — французы были бы величайшей нацией в мире!
Маргарет. Да здравствует старая Англия! (Горячо пожимает ему руку.)
Бобби. Ура-а-а! Все мы с вами согласны!»

3.3. «Великая Екатерина»

«Великая Екатерина» историческая пьеса, написанная Шоу в 1913 году. Вернее псевдоисторическая, ибо  вся «история», как это обычно бывает у автора, превратилась в фарс и гротеск. Пьесу как всегда предваряет авторское предисловие, в котором драматуог рассуждает о европейском либерализме, едко высмеивает его, а также  проходится по европейским, и в том числе и российским монархам, называя их клоунами и комедиантами, которые,   одни удачно - другие нет, играют роли царей и королей. Шоу подчёркивает свой постоянный мотив — лишение исторических деятелей романтического ореола. Аналогичный подход отчётливо виден и в других пьесах Шоу, например: «Цезарь и Клеопатра», «Святая Иоанна» и другие.

«Многие выражают протест против названия этого явного балагана на том основании, что показанная здесь Екатерина — не Екатерина Великая, а та Екатерина, любовные интриги которой дают материал для самых фривольных страниц современной истории. Екатерина Великая, говорят мне, это женщина, чья дипломатия, чьи военные кампании и победы, чьи планы либеральных реформ, чья переписка с Гриммом и Вольтером позволили ей стать крупнейшей фигурой восемнадцатого столетия. В ответ я могу лишь признаться, что ни дипломатические, ни военные победы Екатерины меня не интересуют.
Для меня ясно, что ни Екатерина, ни сановники, с которыми она разыгрывала свои каверзные партии в политические шахматы, не имели ни малейшего представления о реальной истории своего времени или о реальных силах, формировавших Европу того времени… Все эти Петры, Елизаветы и Екатерины были великими сентиментальными комедиантами, которые исполняли свои роли царей и цариц, как актёры-эксцентрики, разыгрывая сцена за сценой безудержную арлекинаду, где монарх выступает то как клоун, то — прискорбный контраст — в застенке, как демон из пантомимы, пугающий нас злодеяниями, не забывая при том обязательных альковных похождений небывалого размаха и непристойности.»

Итак, в Санкт - Петербург в 1776 году пребывает вместе со своей возлюбленной Клэр главный персонаж - некий бравый и очень чопорный английский офицер и джентльмен Эдстейстон. Я согласен с одним русским персонажем пьесы, что данную фамилию выговорить или написать без подсказки гугла просто невозможно, поэтому будем его звать просто «бравым капитаном». Цель визита капитана - пожаловаться императрице на бунт злобных мятежников на американском континенте. Однако, Екатерину совершенно не интересуют его мятежники, а от сам капитан вызвал у царственной особы неподдельный интерес. Хочу сразу предупредить, что в этой пьесе автор оттянулся не только на бедных англичанах, в основном тут досталось как раз русским. Я наверно не буду лучше рассказывать (дабы не бесить администрацию соцсетей) в кого, а вернее во что Шоу превратил  князя Потемкина, лучше уж сами читайте. А про Нарышкина тем паче промолчу. Могу сказать одно - русские у Шоу непрерывно пьют и целуются друг с другом, причём в основном умудряются совершать это одновременно. Кроме самой Екатерины, впрочем, она немка и постоянно озабоченна государственными делами… и государственными мужами естественно.

«Эдстейстон (стараясь их перекричать). Нет, нет! Ваша шутка слишком далеко зашла. Я настаиваю. Опустите меня. Черт подери, опустите вы меня, наконец?! Будь все проклято! Нет, нет. Хватит валять дурака! У нас, в Англии, такие шутки не в чести. Вы меня позорите. Пустите!
Екатерина (в то же самое время). Что за ужасный шум? Нарышкин, посмотри, что там такое.
Нарышкин идет к дверям.
Екатерина (прислушиваясь). Это князь Потемкин.
Нарышкин (кричит от дверей). Матушка-царица, чужой!
Екатерина ныряет в постель и укрывается с головой одеялом. Потемкин, сопровождаемый Варенькой, вносит в комнату Эдстейстона, бухает его прямо на кровать к ногам Екатерины и, шатаясь, направляется к двери в будуар. Варенька присоединяется к придворным у противоположной стены. Екатерина, вне себя от ярости, сталкивает Эдстейстона с кровати на пол; выскакивает из постели и оборачивается к Потемкину с таким ужасным выражением лица, что все поспешно падают на колени; все, кроме Эдстейстона, который, сердитый и смущенный, все еще лежит на ковре.
Екатерина. Князь, как ты осмелился? (Глядя на Эдстейстона.) Что это?
Потемкин (на коленях, слезливо). Н-не знаю, матушка-царица. Я пьян. Что это, Варенька?
Эдстейстон (с трудом поднимаясь на ноги). Мадам, этот пьяный негодяй…
Потемкин. В-верно. П…ный…годяй. Воc… восполз… ся, что я п… пяный. Сказал — отведи меня к нашему ан-ангелу, ма-матушке… ца-царице. Отведи к раскра-красавице императрице. Отведи к самой ве-ве-ликой жен-щине на светте. Так он сказал. Я и от-отвел. 3-зря я это сделал. Я был п-пьян.
Екатерина. Сибирь протрезвляла людей и не за такие поступки, князь.
Потемкин. И поделом. Мер… зкая привычка. Спросите Вареньку.
Екатерина отворачивается от него к придворным. Они видят, что она с трудом удерживается от смеха. Знают по опыту, что она все равно рассмеется, и, успокоенные, улыбаясь, поднимаются.
Варенька. Верно. Он пьет, как свинья.
Потемкин (жалобно). Нет, не как свинья. Как князь. Маматушка сделала По-потемкина князем. Зачем же и князем быть, если нельзя пи-пить?
Екатерина (кусая губы). Ступай. Я сержусь.
Потемкин. Не брани меня, ма-матушка-царица.
Екатерина (повелительно). Ступай.
Потемкин (шатаясь, поднимается на ноги). Иду! Иду! Иду баиньки. Хочу бай-бай. Лу-лучше пойти бай-бай, чем в Си-сибирь! Бай-бай в ма-матушкиной кро-кроватке. (Делает вид, будто хочет забраться в постель императрицы.)
Екатерина (энергично сталкивая его). Нет, нет. Князь, ты с ума сошел?
Он бревном падает на пол, судя по всему, пьяный в стельку.
Княгиня Дашкова. Неслыханно! Оскорбление вашего царского величества!
Екатерина. Дашкова, у тебя нет никакого чувства юмора. (Спускается по ступеням и улыбаясь смотрит на Потемкина.)
Он громко рыгает. Она с отвращением отшатывается.
Екатерина. Свинья! (Изо всей силы пинает его ногой.) Ой, я сломала об него палец! Скотина. Животное. Дашкова права. Ты слышишь?»

Что касаемо этого самого дипломатического контакта между Екатериной и наше бравым капитаном, то… как-то раз несколько лет назад я как обычно просматривал порн… гм, эротический видеоконтент на одном и сайтов.  И наткнулся на винтажный ролик эпохи примерно 60х годов, где роковая черноволосая красотка щекочет своей обнажённой ножкой некого связанного болвана, а сей балбес  сначала громко ржёт, дёргается и катается по полу, а затем целует ей ножки. И, да, оказывается, это была британская экранизация 1968 года пьесы, в роли императрицы - французская актриса Жанна Моро. Вот  идеальная суть контактов - официальных контактов между представителями двух государств, вот смысл их общего времяпровождения на высоких дипломатических тонах, ибо… ибо через кровать всегда легче о чем-то договорится. Однако, совсем не вовремя в будуар императрицы (или альков?) врывается разъярённая Клэр … и не понять англосаксам тонкой души русской женщины. Впрочем, Екатерина была немкой…
В общем, совершенно неоднозначная пьеса Бернарда Шоу.