Романс с коньяком

«Как хорошо с приятелем вдвоём
Сидеть и пить простой шотландский виски…»
— Александр Вертинский


И коньяк как янтарь. Золотистая патока.
Стол, камин, патефон, полуночный пейзаж.
Мы опять доживаем себя — с утомлённым изяществом:
Лёгкий шарм хандры, как последний кураж.

За окном — полусонные отблески вывесок.
Поздний город дрожит в зазеркалье витрин.
И коньяк в темноте тяжелеет, как исповедь,
О которой теперь неприлично грустить.

И уже не понять — то ли сердце простужено,
То ли просто усталость проседила виски.
Только кровь иногда проступает жемчужиной —
Со слезою в бокал позапрошлой тоски.

Ты входила в прокуренный сумрак гостиницы
В кашемире пальто, пощажённом дождём.
Томный запах духов, дорогих до бессмыслицы,
И в ресницах — мерцание позабытых времён.

Ты смеялась легко и по-детски раскованно,
И меж тонких ключиц проступала душа,
Но под кожей атласной вечернего золота
Так медлительно в кровь проникала беда.

И коньяк между нами темнел, как молчание.
Твои пальцы — как свечи в отраженьях стекла.
Ты смотрела устало — и почти с состраданием,
Как на наши мгновенья оседала зола.

Мы любили друг друга — красиво и холодно.
Слишком гордо для счастья. Слишком нежно для лжи.
И под бархатным светом осталась расколота
Невесомость полёта — невозможной любви.

Кто-то в баре смеялся над пошлостью песенной.
Пахло пылью, лимоном и мокрым пальто.
Так по-русски мы своё разменяли бессмертие
На дешёвый уют и слепое тепло.

И бокал опустел. На ладони — испарина.
Город медленно тлеет в табачном дыму.
И под утро душа — в припозднившемся узнавании —
Улыбнётся с усмешкой — уже в пустоту.