Остров Чигин

В глухом болкЕ, на том кардОне,
Что держит дедовский наказ,
Я жду зарю на тонком склоне,
Где «ЧИгин» тонет в дымке фраз.

Необъятен остров этот,
И пожни те не взять в обхват.
Тут в ерЫ ушкАны бредят,
По бУграм лАпами стучат.

Застучит мотор — и ловко
Режет волны на рекИ.
Та роднА отцовска лодка
Держит скорость на пути.

Заедет в кАлтус тот по вИске,
Проедет вОргу не дыша.
По глади видно рыбьи диски:
ВзглотнУ росою не спеша…

А та по травам бьёт до дрожи,
И чуешь сердцем: тут — душа.
А озеро, как око Божье,
И «Альма» лает у кряжА.

И вИски тут текут в покосы,
Где в озерцО уходит след.
Залив ПечОрский режет косы —
И нет конца, и края нет.

И рюмку мне нальёт до полна
Старый, подобревший дед.
Все мы чокнемся нескромно,
В избе направим тусклый свет.

И выпьем за весенний берег,
За пролёт гуся, ушкана след,
За то, что жив потёртый берег —
И кровь и память сотни лет.

Открыв глаза, забью до полна
Патронами истёртый патронташ.
И застегну его тихонько…
Ведь у него огромный стаж.

Подниму из сосен караулку.
Положу на низ лежак.
В зубах зажму я самокрутку,
А в небо двинет дымки мрак.

Ну вот и профилЯ рассажены
На песок у матушки-воды.
Крылом печатным все посажены —
Манят гУсей с высоты.

Теряю счёт часам по-детски,
Нос клюёт, а ухо — в высоте.
Жариху утром съел по спешке…
Сижу в охотничьей тоске.

А тут и гусь! Кричит гортанно:
«Га-га!» — скликает косяки.
Садится в профиля нежданно —
И мелькнУли белые бочкИ.

Бьёт сердце в рёбра барабаном,
Рука замёрзла на курке.
Прости меня, гусёк, не за обманом —
Ведь красота большая в вашем косяке…

Я выстрелил… ствол второй обсЕкся…
Гусь пал и тЕплится в песку.
И сердце долбит: «Обогрейся» —
С облегчением я его несу.

В болок вернусь — устал до хруста.
Не буду спать, не скину ватник свой.
Я слышу «космаревы» крылья густо —
И леший вновь потянет за собой.

Сменю патрон на дробь помельче,
Сапоги свои об избу остучу.
Пока костёр зари потух — тем легче,
Я к озеру по пОжням улечу.

И сяду в клОчья, где заезды мокнут,
И свист крыла обрежет слух.
Пусть чЕрчи в сумраке стрекочут —
И вновь полЕтит белый пух.