Торгует кровью под иконой

Ермаку, Миндичу и подобным фарисеям

Торгует кровью под иконой, 
Молитвой кроет автомат. 
В кармане — тридцать сребреников, 
На роже — постный, скорбный взгляд.

Крестится левой, правой — пилит. 
Война идёт. Бабло течёт. 
На фронт — иконку и молитву, 
Себе — дворец. И самолёт.

"За веру! За народ! За волю!" 
Кричит с трибуны фарисей. 
А за спиной его — застолье 
На трупах лучших сыновей.

"Блаженны те, кто нищи духом! 
Терпите! Это вам зачёт! 
Вам — после смерти рай, разруха, 
А нам — тут, щас. И без забот."

Он свечку ставит Николаю, 
И тут же — подпись на распил. 
Он знает: Бог всё понимает. 
Он сам же, тот "указ" купил.

Гроб крашеный. Внутри — трясина. 
Снаружи — мова, гимн, кокарда. 
Война, как бешенная псина.
А мы молчим. И все-как надо!

Но Бог не в золоте оклада. 
Он там, где горе и печали. 
Где совесть — сила и награда, 
Где не предали, не промолчали.

И плаха не спасёт от гнили. 
Она для нас. Не для него. 
Пока мы веру хоронили 
В обмен на страх и на "терпи".

Торгует кровью под иконой... 
А мы? Мы смотрим. И молчим? 
Или уже встаём с колен мы, 
И говорим: "Не отдадим"?

Стихов таких — на целый том. 
Потому что кровь течёт рекой. 
А он стоит. С крестом. С ментом. 
И всё торгует. Под иконой.