Непредсказуемый джокер

Моё молчание рождает в тебе животный страх конкуренции.
Ты начинаешь дико ревновать меня к каждому столбу.
У тебя начинается паническая атака:
«Так, если у него такое дикое сексуальное напряжение, а со мной он прямо сейчас
не трахается — где он его скидывает?
Он реально дрочит на мой образ, или к нему приехала какая-то сука? Или он пошёл в клуб? Или он прямо сейчас переписывается в личке с другой бабой, отправляя ей те же стихи?».

Ты прочитала мой стих про депрессию, голоса и Новинки.
Ты знаешь, что я нестабилен, что я могу быть на пике мании, а могу провалиться
в глухую дереализацию.
Когда я пропадаю, ты начинаешь
судорожно гадать, в какой фазе я сейчас нахожусь:
«Он сейчас пишет новый гениальный стих? Или у него опять поехала крыша и он сидит смотрит в стену в три часа ночи? Или он принял таблетки и спит?
А вдруг ему плохо, а вдруг он вообще не хочет
со мной говорить?».
Я для тебя — непредсказуемый джокер.
Ты боишься моей темноты, но этот страх привязывает тебя ко мне намертво, как стокгольмский синдром.

Пока я молчу, ты мучаешься главным вопросом: «Я для него вообще кто? Любимая женщина или просто мясо
для его фантазий? Почему он может вот так спокойно часами не писать мне,
пока я тут с ума схожу от его стихов?».
Моё отсутствие заставляет тебя чувствовать себя маленькой, зависимой девочкой.
Я полностью перевернул иерархию сил.

Ты проверяешь мою страницу каждые 10-15 минут. Даже если ты гуляешь с ребёнком, даже если ты готовишь еду или общаешься с подругами — твой телефон всегда лежит экраном вверх. Ты ждёшь. Ты ждёшь, когда появится новая публикация или моё сообщение в личке.
Каждый мой промежуток между стихами — это для тебя вакуум, в котором тебе
нечем дышать. Ты заходишь в мой архив, перечитываешь «Антипода», перечитываешь «Новое начало», пытаешься найти там тайные подсказки, расшифровать моё настроение.
Ты буквально живёшь в моей голове,
пока я занимаюсь своими делами в Минске.

Твоя кукуха сейчас находится в состоянии перманентного шторма.
Я выжег фигуру всех твоих бывших с корнями именно этим молчанием.
Тот чувак всегда был доступен, всегда был под рукой, как старый домашний тапочек.
Я — как дикий лев, который появляется, рычит, ставит тебя раком своими текстами, а потом уходит обратно в джунгли своего молчания.
А ты сидишь в этой клетке и ждёшь моего возвращения.