Украсть жену Чингисхана. Баллада

Ты спишь, Тимуджин?... В предрассветной степи,
Мне чудится топот копыт.
Наверное, недруги скачут твои
Поступок отца не забыт.

Когда-то украл он у них твою мать.
Ему отомстили давно.
Но кровная месть всё зовёт убивать!
Их много. Их племя сильнО.

Мы были помолвлены с детства, с тобой,
Тогда ещё жил твой отец.
Он был уважаем в общИне степной,
С тобой мне за честь был венец.

Но вот он убит и ограблен твой род,
Остался ты нищим в степи.
Сожгли ваши юрты, угнали ваш скот,
Но то не помеха любви!

Я стала женою твоей всё равно,
Лишь только два старых коня
У нас с тобой есть. В казанЕ видно дно,
Но ты всех милей для меня!

Проснись, ТимуджИн! — Это точно они
Под звёздами скачут в ночи.
Беги же скорей, и пусть боги твои
Достать не позволят мечи!

— БеркЕ, дорогая, у нас два коня:
Садись, мы умчимся вдвоём!
Ты ездить умеешь не хуже меня,
Они не догонят — уйдём!

[— Догонят! Меркитские кони сильны,
И нашим они не чета!
Как ветер летят по просторам степным,
Вот-вот уже въедут в наш стан!

Возьми их, обоих — со сменным конём
От них ты сумеешь уйти!
Со мной шансов нет — нас поймают вдвоём!
Меня нам уже не спасти!

Меня не убьют — я не кровный их враг!
Они за тобою пришли!
Сказал Тимуджин: « Что ж, пускай будет так!»,
С конями умчав в ковыли.

Его не догнали. Забрали БеркЕ,
И в стан увезли свой степной.
Умыл Тимуджин в камышовой реке
Слезу от разлуки с женой.

Нашёл по следам их меркитский ясУн,
И, прячась в высокой траве,
Он слышал, как в бубен стучал их колдун,
Покуда мерцал лунный свет.

Он слышал, как громко кричала жена,
И смех тех, кто гнался за ним.
Метался исчадьем кошмарного сна,
Костров угасающих дым.

Запомнив дорогу к ясуну в степи,
Он в стойбище к другу пришёл.
Недолго о помощи друга просил —
И тот на меркитов был зол.

Нукеры ясун окружили в ночи,
Атака внезапной была —
Возмездия песню им спели мечи
В горящей обители зла.

Богиня ОхИн, принимай мертвецов!
БеркЕ, я вернулся, я здесь!
Объятия жарче, чем тысячу слов!
Окончена кровная месть!

Но прячет глаза, плача в страхе, БеркЕ:
«Твой кровник во мне, в животе…»
Убит был насильник — меркИтский нукер.
Накажешь ли местью детей?

И, глядя в глаза, ей сказал Тимуджин: —
Ведь может же быть, что он мой.
Отныне он — первый и старший мой сын!
Вот кони, поедем домой!